– И все это делает тот же тип, который спроецировал фотографию Колина?
– Скорее всего.
– Господи, Дэвид, кто же это?
– Кто-то, кто ужасно нервничает, пока мы здесь. Кто-то с колоссальными возможностями. Кто-то, чьи приказы охотно выполняет Гилберт Фентон.
– Кто-то, кто хочет, чтобы Ричарда судили и признали виновным в этих четырех убийствах?
Он почти было согласился с ней. Но вдруг вспомнил странную подробность, о которой Хэммонд упомянул за ужином. Якобы больше всего Фентон хочет, чтобы Ричард признал свою вину, и даже пообещал ему, что, если тот признается, все будет хорошо.
Тогда Гурни счел это жалкой попыткой обманом выбить признание и очень удивился, что Фентон решил проделать подобный финт с таким образованным человеком, как Хэммонд. Но самое странное – сам Ричард был убежден, что Фентон действительно верит в то, что признание вины избавит Ричарда от дальнейших неприятностей.
Что, если целью действительно было чистосердечное признание, а не приговор? Что тогда?
– Дэвид?
– Что?
– Я спросила тебя: как ты думаешь, кто стоит за этими шпионскими делами?
– Возможно, я смогу ответить на этот вопрос, когда пойму, зачем им так нужно признание Ричарда.
Мадлен, казалось, была сбита с толку.
Гурни напомнил ей о том, что Ричард говорил за ужином. И пока рассказывал, вспомнил, как Фентон злился на него за то, что он подает ложные надежды и продлевает мучения человека, чей единственный выход – полное признание вины.
– Поэтому они и хотят от нас избавиться? Потому что ты не даешь ему прийти с повинной?
– Думаю, да. Но чтобы докопаться до сути, мне необходимо понять, в чем ценность этого признания.
– Между тем, – промолвила Мадлен, – думаю, нам действительно стоит предупредить Хэммондов.
– Я бы рад. Но я смогу добраться до них только пешком. А оставлять тебя здесь одну я не могу. Особенно после того, что произошло со Стеклом.
– Тогда я пойду с тобой.
– В такую метель?
– У нас с собой лыжная одежда. И маски. И снегоступы.
– Там темно.
– У нас есть фонарики.
По настойчивому тону Мадлен Гурни понял, что продолжать спор не имеет смысла. Спустя десять минут, вопреки всему здравому смыслу, они были внизу, в холле гостиницы, и пристегивали снегоступы к ботинкам. Надев лыжные штаны поверх джинсов, куртки с капюшонами поверх свитеров и натянув лыжные маски, они двинулись по приозерной дороге.
В лучах света фонариков, Гурни разглядел слегка заметенные снегом очертания следов. Когда они дошли до угла гостиницы, Гурни заметил, что едва заметные следы сворачивают, огибая здание гостиницы, и ведут в направлении генераторов. Это напомнило ему о Лэндоне, который, собираясь в погоню за Тарром, хотел заодно проверить генераторы.
В надежде, что Лэндон еще мог быть там, Гурни уговорил Мадлен сделать небольшой крюк.
С трудом пробираясь через сугробы, они обошли дом. На краю участка, отделявшего гостиницу от окружавшего ее леса, стояли два больших прямоугольных ящика. Подойдя ближе, Гурни увидел вентиляционные отверстия, силовые кабели и топливные цистерны. Сооружение, похожее на навес для автомобиля и предназначавшееся для защиты генераторов от снега, было частично разрушено – покатую металлическую крышу на высоких столбах придавило деревом.
Мадлен дернулась, услышав, как где-то неподалеку в лесу с треском сломалась ветка.
Не найдя никаких следов Лэндона и решив, что более тщательный осмотр генераторов, скорее всего, мало что даст, Гурни в последний раз осветил участок фонариком.
– Что это? – спросила Мадлен.