— Эй, старуха, лови лисичку!
А старуха в доме сидит и спрашивает:
— Что он кричит, дочка? Ничего я не слышу.
Лисичка подбежала к порогу, обратно вернулась и говорит старухе:
— Велит, чтобы ты толокна заварила.
Подкладывает старуха в очаг дров, варит толокно.
— Старуха, — кричит опять старик, бежит к дому, — лови эту лисичку, она в нашем тайнике весь сыр съела, оказывается!
— Что он говорит, дочка? — опять не расслышала старуха.
Лисичка от дверей прибегает:
— Велит подкладывать больше дров, быстрей заварить толокно, есть хочет, — говорит.
Вдвоем сильней огонь разжигают, толокно заварили, густую похлебку сделали. Но старуха догадалась о чем-то, сама пошла к дверям.
— Что говоришь, дед?
— Лисичку лови! Весь сыр у нас плутовка съела!
Старуха бросилась лисичку ловить, но та хвостом макнула в крутой навар, — пшик! — брызнула в лицо старухе. «Ай! — кричит старуха. — Ай, лицо обожгла!» — а рыжая уже выскочила из дома и была такова.
Так, говорят, все было.
АК-САГЫШ И КАРА-САГЫШ
Проехали они день, и Кара-Сагыш сказал:
— Брат, давай заколем и съедим эту белую корову. Нам и одной коровы хватит.
Белую корову закололи и съели. Поехали дальше. Кончилось мясо, и Кара-Сагыш сказал:
— Брат Ак-Сагыш, давай заколем и съедим эту белую лошадь. Нам и одной, черной лошади хватит.
Закололи белую лошадь и съели. Проехали так еще и решили съесть белую собаку — Кара-Сагыш ее опять выпросил. Зажарили и съели.
А наутро проснулся Ак-Сагыш и увидел, что брата нет, он забрал свою черную корову, черную лошадь и черную собаку и ушел.
Пошел Ак-Сагыш один. Долго шел, добрел к вечеру до чащобы с желтыми-прежелтыми ивами и шалашом. Устал он и решил переночевать там.
Только лег, садилось солнце, и вошла вдруг в чашу лиса:
— Пока ловила и ела мышей в лесу, даже не заметила, как солнце закатилось, а-а, — сказала она. Легла и уснула.
Когда начало смеркаться, заяц пришел: