Звонкий смех, словно тысячи колокольчиков. Голубые, как небо глаза. Длинные, цвета спелой пшеницы волосы.
Эммалин…
Когда — то давно мы с братом убили любимое существо, поддавшись инстинктам, дикой необузданной жажде крови.
А сейчас снова все повторяется.
Неужели это маленькая девчонка смогла то, чего не удавалось до нее никому. Смогла пробить вековую броню отчужденности и холодного безразличия. Неужели смогла забраться в самое сердце. За какой — то месяц? Как я этого не заметил? Когда?
Не хочу снова этой боли. Не хочу этого невыносимого чувства потери и абсолютной беспомощности.
Она должна жить…
Прокусываю свое запястье и подлетаю к ней. Отталкиваю брата и буквально вливаю свою кровь в ее приоткрытый ротик.
— Ей нужно больше крови. Она выживет, — говорю сквозь сжатые зубы. И с ужасом осознаю, что впервые за бесконечно долгое время испытываю страх. Страх за чью — то жизнь.
Ее щеки, наконец, порозовели и она начала шевелиться.
Тихий всхлип.
А у меня словно камень с души…
Николас снова прокусил свое запястье и еще раз приложил его к ее губам.
Ники приоткрыла глаза и вцепилась ослабевшими пальцами в его руку, выказывая протест. Похоже, ей совсем не нравиться, что ее заставляют пить кровь.
— Тише, Ники. Не сопротивляйся, — настойчиво произнес Николас. — Так надо.
Пей.
Через усилие сделала еще пару глотков и похоже уснула. Пусть лучше поспит сейчас. Во сне организм восстановиться быстрее.
Перевел взгляд на Ника. Смотрит на меня с укором, полыхая гневным взглядом.
— Да знаю я, что дурак, — начал оправдываться я. — Не понимаю, как это произошло. Она была такая вкусная…и…весь самоконтроль к чертям.
— Ты не дурак Алекс, ты дебил, — зло выплюнул брат. — Почему меня не дождался. Я бы смог тебя остановить, когда надо.
— Ладно, все! Она жива и это главное, — ощерился я. — Больше этого не повториться, — поднял Ники на руки. — Отнесу ее в спальню.
Вероника
Просыпалась я тяжело. Было такое ощущение, что я всплываю на поверхность с большой глубины. Но выныривать почему — то не хотелось.
Чувствую, что лежу на кровати, а рядом похоже мои близнецы привалились. Потому что ощущение тепла и легких нежных поглаживаний не покидает меня ни на минуту.
Слышу приглушенные голоса, словно кто — то говорит за дверью, а я не могу разобрать слов. Но с каждой минутой звук становятся отчетливее, и я уже хорошо узнаю голоса близнецов.
Что — то говорят, спорят и похоже речь обо мне.
Ладно! Не буду пока просыпаться. Послушаю, что они там обо мне так яростно спорят.
— Думаешь с ней все будет в порядке? — спросил Алекс.
— Ты сомневаешься? В ней сейчас столько вампирской крови, что она еще неделю будет, как батарейка Энерджайзер, — хмыкнул Ник. — Если ее сейчас обратить…она бы достаточно легко прошла этот процесс.
— Нет! — резко оборвал его Алекс. — Я не хочу ее обращать. Хочу, чтобы она была живой…настоящей. Такой, как сейчас.