Вампиры, дампиры и прочая нечисть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Аня, ты почему не пригласишь Стаса?

Кирилл вышел в коридор.

— И опять ты без меня за покупками ходила, ну, сколько можно отучать тебя от этой дурацкой привычки? — Кирилл, взял пакеты, и пошел на кухню разбирать их.

— Проходи, Стас, — прошептала я, отворачиваясь от собственного кошмара. Захотелось как можно скорее скрыться в комнате. Но кто бы мне дал? Он снова схватил меня за руку, развернул к себе и прижался с поцелуем. Я в ужасе сжала губы и почувствовала, как Стас скользнул языком по моим губам, пытаясь проникнуть внутрь. Он все сильнее и сильнее стискивал мое запястье в стальных тисках.

«Опять будут синяки» — с грустью подумала я и приоткрыла губы. Язык Стаса тут же проник мне в рот, и его рука легла мне на затылок, а пальцы сжали волосы. Он углубил свой поцелуй с такой силой, что наши зубы клацнули, и я почувствовала боль. Поняла, что он поранил мои десна своими клыками и продолжал углубляться, болезненно трахая мой рот своим языком. Мне стало не хватать воздуха, и я застонала, а на глазах непроизвольно выступили слезы. Стас ослабил свою хватку на моих волосах, и освободив мой рот, прижал вновь к своей груди.

— Какая же ты сладкая, Анютка, — прошептал он мне на ухо и медленно нехотя отпустил меня.

Мое сердце готово было выскочить из груди. Как только я почувствовала, что он меня больше не держит, я отпрянула от него и убежала в свою комнату прямо в уличных туфлях. Закрыв дверь, я пожалела, что у нас на двери нет замка. Оглянувшись, подумала, может, ее чем-нибудь подпереть? Но подумав, поняла, что Кирилл будет в бешенстве, а злить еще и его мне совершенно не хотелось. Села на кровать и вновь попыталась снять свои туфли.

— Аня? — Кирилл вошел в комнату и посмотрел на меня с удивлением. — Аня, пошли в кухню. Стас принес твой любимый яблочный сок. Ты чего убежала?

Мои руки сотрясала мелкая дрожь, и пока я дергала застежку на туфлях, поднимать глаза на Кирилла совсем не хотелось. Я знала, что он скажет, поэтому просто молча пыталась расстегнуть застежку. Кирилл подошел ко мне и, опустившись на одно колено, положил свои руки на мои пальцы.

— Анютка, ну, сколько можно? — он убрал мои пальцы с застежки и, расстегнув ее, медленно снял туфлю и погладил мои пальчики на ногах. Я непроизвольно дернула своей ножкой. Он посмотрел на меня и лукаво улыбнулся. А затем занялся другой ногой. — Милая, ты должна понять, что мы со Станиславом уже несколько сотен лет вместе, — он снял мою вторую туфлю и начал нежно поглаживать пальцы на моей второй ножке. — Как я люблю твои маленькие пальчики, малышка. — Он взял мою ногу, поднес к своим губам и начал медленно облизывать пальцы на моих ногах. Это было его любимым занятием. Я знала, что вырывать бесполезно, и говорить о том, что я вообще-то с улицы и мои ноги сейчас не в самом чистом состоянии. Конечно, по лужам я не ходила и в грязь не лезла, но все равно это та же пыль. Однако все эти доводы всегда были бесполезны, и если Кирилл чего-то хотел, то мне оставалось только подчиниться. Он остановился, прижал мою ногу к своей щеке и посмотрел мне в глаза своим синим пронзительным взглядом. — Любимая, отказывая Стасу, ты делаешь мне очень больно. Неужели, ты так сильно не любишь меня?

Его огромные синие глаза смотрели на меня с тоской и грустью. А белые пряди волос, как всегда, небрежно спадали на его мускулистые плечи. Мое сердце сжалось, отказать моему светловолосому ангелу, я была не в силах.

— Я просто еще не привыкла к нему, мне нужно время, вот и все. — Попыталась в очередной раз объяснить Кириллу мой страх перед его другом.

Он поднялся на ноги и взял меня за руку.

— Идем, он скучает там и ждет нас.

Мне ничего не оставалось, как поплестись за любимым на кухню. Стас, как всегда, развалился в кресле. Он чувствовал себя в нашем доме как хозяин и уж точно не как гость. Меня всегда раздражала эта его манера обращаться со всеми вокруг как с рабами. Он смотрел в телевизор и, бездумно переключая каналы, попивал прозрачную жидкость из бокала, наверное, сок. Увидев нас, на его идеальном лице появилось обидчивое выражение. В ужасе я поняла, что концерт начинается, даже страшно было подумать, к чему все это приведет. И Стас в лучших традициях театра драмы поджал губы, сделал большие глаза и с обидой в голосе начал жаловаться.

— Ну, наконец-то, а я уже заждался. Кир, ты сегодня обещал мне, что она будет более покладистой, и что я вижу? Представляешь, она опять пыталась оттолкнуть меня, когда я ее поцеловал. Хуже того, она дверь попыталась закрыть перед моим носом. — Затем он отвернулся и сделал глоток сока, как будто выдохся после своих слов и замолчал.

Можно было, конечно, попытаться оправдаться, сказать, что Стас был груб, и он повредил мне десна своими клыками, что они до сих пор болят, но это никогда не действовало на Кирилла. Он все время верил в игру своего любимого друга. Поэтому я отвела взгляд от удивленного Кирилла и попыталась прошмыгнуть к мойке, но Кирилл схватил меня за запястье и не дал пройти дальше.

— Это правда? — Кирилл изогнул свою черную бровь.

Стараясь смотреть себе под ноги, я тихо прошептала: «Все не так, как ты думаешь».

Но Кирилл продолжал молчать и держать меня за запястье, и я посмотрела ему в глаза. То, что я увидела, мне совершенно не понравилось. Никогда не наблюдала его таким злым. Черты его лица заострились, а синева его глаз засветилась. Я в ужасе попыталась отпрянуть от него, но Кирилл сдавил мое запястье, и я не смогла сделать и шагу.

— Я задал тебе простой вопрос, и ты должна ответить на него очень просто: «Правда» или «Не правда». — Процедил он сквозь зубы, сузив свои глаза.

Почему то сейчас я поняла, что, кажется, Стас наконец-то смог добиться своего. Кирилл не просто зол на ситуацию в целом, он очень зол на меня, так, как будто я обидела не его друга, а его самого. Посмотрела на Стаса и увидела его победную улыбку. Когда же Кирилл посмотрел в его сторону, лицо Стаса мгновенно изменилось на обидчивое.

— Значит так, Аня. — Кирилл двинулся в сторону кухонного стола, обошел его и поставил меня напротив вальяжно развалившегося в кресле Стаса. — Сейчас ты будешь просить у Стаса прощения за свое поведение по отношению к нему. — Я непонимающе посмотрела на Кирилла. — Я уже не один раз говорил тебе о том, кто такой Стас и что он значит для меня, а ты, похоже, не очень-то это поняла.

— Кирилл, я…

— Не смей перебивать меня! — Он закричал на меня и сдавил мое запястье, которое и так уже болело после пальцев Стаса. Я не выдержала и застонала от боли не только физической, но и душевной.

Сейчас я смотрела на Кирилла и видела совсем другое существо, не было того прекрасного ангела, передо мной стоял высокий и озлобленный вампир с заостренными чертами лица, выпирающими клыками и горящими глазами. Было так тяжело понимать, что Кирилл делает мне больно только потому, что я якобы обидела его друга.

— Кирилл, пожалуйста, не надо кричать на меня… — я попыталась высвободить свою руку из его железной хватки, но он лишь дернул меня в сторону Стаса. От неожиданности я запнулась об его ноги и повалилась прямо на него. Стас подхватил меня под руки и мгновенно усадил к себе на колени, прижав к груди.

— Ты будешь делать все, что скажет Стас, и только посмей хоть слово сказать против. Я долго ждал пока ты, как ты говорила, «привыкнешь», и я терпел и думал, что действительно тебе нужно привыкнуть. Но как оказалось, ты даже не собиралась дать ему шанс, так еще и попыталась его выгнать из нашего дома! — Кирилл кричал на меня с искажённым от злости лицом. — Ты обманула меня! Значит, и я не собираюсь больше потакать твоим желаниям. Сейчас ты попросишь у Стаса прощения и сделаешь все, что он скажет. И только попробуй еще раз расстроить его. — С этими словами он посмотрел на меня в ожидании.

Я в ужасе сидела на коленях у существа, которое больше всего на свете ненавидела и боялась. И в моей голове все никак не могло уложиться понимание всей этой ситуации. То, что сделал Кирилл… то, что он сказал сейчас — это было просто ужасно; и то, что он сейчас хотел от меня — это… это… было выше моего понимания.

— Кирилл, что ты делаешь? Опомнись. — Прошептала я, глядя в глаза самому любимому и единственному существу на свете, которого я боготворила как учителя, как воспитателя и как мужа.