— Ты замёрзла. Ты вся мокрая, твой Мори даже не может отрегулировать твою температуру.
Он порылся в шкафчиках и вытащил толстое шерстяное одеяло. Сев на софу, он поднял меня и усадил на свои колени, и завернул меня в одеяло.
Я запротестовала и попыталась слезть с него, но мне было не справиться с его силой. Маленькая битва вымотала меня окончательно, и я утомлённо положила голову ему на грудь, сдаваясь. Вскоре я уже не хотела двигаться, когда жар стал изливаться с него волнами и поглощаться моим оледеневшим телом, и стало трудно не закрыть глаза.
Нас всегда предупреждали о том, что нельзя толкать своего Мори за пределы их возможностей, и теперь я наконец поняла смысл этого предупреждения. Было такое чувство, будто силу выкачали из моего тела, и мой бедный Мори был настолько уставшим, что почти что спал. Старшие воины могли подстёгивать своего Мори в течение нескольких дней, без устали. Молодые воины должны были отдыхать гораздо чаще.
Крис притянул меня ближе и снял с меня ботинки и носки. Когда он стал массировать мои замёрзшие пальцы тёплой рукой, я посчитала, что умерла и попала на небеса.
Часть моего сознания говорила мне, что я не должна была позволять ему держать меня, но я заглушила этот голос, дав обещание, что это продлиться всего несколько минут, вот только перестану дрожать от холода.
— Лучше?
— Ммм, — я смогла выдавить из себя только это.
— Помнишь тот раз, когда я также держал тебя? — мягко спросил он, выдёргивая меня из сонного состояния блаженства.
— Нет. — Я нахмурилась, ведь я же помнила бы, если бы была в руках Криса.
Он усмехнулся.
— Ты не помнишь тот день, когда я привёз тебя в Лонгстон? Ты ни к кому не шла, и я всю дорогу держал тебя на своих руках.
— О, да, — пробормотала я, когда меня омыло воспоминанием. Я промокла и замёрзла, и Крис держал меня в своих руках и согревал меня. Я никогда не чувствовала себя безопасней, чем когда была с ним в тот день.
Он поднёс руку к моему подбородку и приподнял моё лицо. Его глаза были цвета мягкого, тёмного мха, и я не смогла отвести от них глаза.
— Я должен признаться, сейчас мне гораздо больше нравится держать тебя.
Я облизала губы, внезапно ставшие сухими.
— Я…
Мои слова закончились вздохом, когда он склонил голову и накрыл мой рот губами. Потрясение и удовольствие угрожали замкнуть мой разум, пока его губы ласкали мои с нежным собственническим желанием, от которого я лишилась дыхания.
Я пробормотала вялый протест, который превратился в тихий стон, когда он языком раскрыл мои губы и скользнул внутрь, изучая мой рот с изысканной медлительностью. Я завела руку за его голову и ухватилась за него, сдаваясь поцелую.
Меня и раньше целовали, но все те поцелуи казались сладкими прикосновениями в сравнении с первобытной чувственностью поцелуя Криса. Это не была прелюдия или возбуждение от мимолётного события. Это была опаляющая, сознательная метка собственности, от которой огонь разлился по моим венам, и помоги мне Господи, я не хотела это прекращать.
Моё дыхание стало быстрее, когда Крис легонько провёл губами по моим губам в последний раз. Он снова обнял меня, подпихнул мою голову себе под подбородок, и быстрое вздымание его груди, подсказало мне, что я не единственная оказалась под влиянием этого поцелуя.
Я испытывала головокружение, и я не знала, заключалась ли причина в том, что мои жизненные силы были на нуле или в самом ошеломительном поцелуе, что когда-либо у меня был. Закрыв глаза, я решила, что разберусь с этим позже, когда мой разум снова начнёт правильно работать.
— Сходи со мной на свидание, — в мои волосы произнёс Крис.
— Что? — пробормотала я, слишком потрясённая, чтобы даже посмотреть на него.
— На свидание. Ужин, танцы, всё что захочешь.
«Не делай этого», — произнёс голос разума на задворках моего затуманенного сознания.
— Я не думаю…
— Только одно свидание, — стал он мягко уговаривать.
— Зачем?
— Зачем? — смех загромыхал в его груди. — Ты заставишь меня заслужить его. Ладно. Я хочу провести время с тобой вдали от всего этого. Я хочу, чтобы мы снова узнали друг друга, — он поцеловал меня в макушку. — Я скучаю по тебе, Голубка.