− Это что, херова проверка на прочность? — говорю я в сторону портрета отца, висящего на стене над столом. Он как-то говорил мне, что все может пойти не так, как должно быть, и тогда моя голова окажется в заднице, но если я достоин этого бизнеса, то я справлюсь. Я не мог его подвести. И даже после его смерти я хотел, чтобы он мог гордиться мной.
Достаю телефон и набираю Коула: − Есть информация?
− Пока нет, как только найду — тут же сообщу, — отвечает парень.
− Тебе лучше поторопиться. Надеюсь, ты предоставишь мне отчет, сегодня же. — Отключаюсь.
Через одиннадцать часов мы приземляемся в аэропорту Лихтенштейна. Проведя восемь часов в самолете, я изрядно устал, а Элис засыпала на ходу, хотя проспала весь полет. Сейчас было раннее утро, и прохладный воздух бодрил, как никогда. Раньше я любил бывать здесь. Кто-то из моих родственников жил тут, и мы часто с отцом прилетали погостить к ним. Отец уезжал по делам, оставляя меня с каким-то мужчиной. Но сейчас мне некогда было думать об этом и вспоминать приятные моменты юности. Сейчас во мне кипела ярость. Я давно уже должен был прийти в себя и успокоиться, но не мог. Всю дорогу мои ногти впивались в ладони, оставляя следы, а челюсть уже начинала болеть от той силы, с которой я ее сжимал. Коул так и не смог найти, откуда был источник взлома. Еще один бесполезный вымогатель денег. Надо позаботиться по приезду о том, чтобы следующей его работой было — выскребать дерьмо из сортиров. Все приходится делать самому. Но Коул подождёт, сейчас важнее, чтобы акции на бизнес были в безопасности, а еще точнее — у меня. Не знаю, на что способны те, кто взломали мой компьютер бесследно и нарыли то, что было так хорошо спрятано, но я не хочу оставлять бумаги в банке. Не сейчас, когда и так все катится к черту.
При выходе из аэропорта нас уже ждала машина, которую Элис забронировала по прилету. Черная ауди сияла на свете солнца, и мысленно поставив моей помощнице галочку, я сел за руль.
Нажимаю на педаль газа, и срываюсь с места, набирая скорость за считанные секунды. Мы едем по узкой дорожке за городом. По краям только деревья, а впереди петляющий асфальт с желтой разделительной полосой. Элис не разговаривает со мной, как и я с ней. У меня нет желания даже начинать беседу зная, что ее стервозный характер будет проситься наружу сквозь дерзкий рот. Но как только я подумал о ее молчании, она тут же прервала столь приятную для меня тишину и звук мотора.
− Брайн, почему ты такой мудак?
− А почему мне им не быть? — я сдерживаюсь, желая узнать, какой вопрос будет следующий, или же понять, к чему она клонит.
− Как минимум потому, что есть люди, которые и так будут работать на тебя за деньги. Но нет. Ты ведь специально трахаешь всех, чтобы потом пользоваться ими. Скажи, у тебя член еще не отвис?
Это меня даже веселит, поэтому чуть усмехнувшись, я слегка поворачиваю к ней голову, и снова надеваю непроницаемую маску.
— Послушай, милая. Мы с тобой не раз это обсуждали. Я беру все, что хочу. Такой уж я есть. Мне все было позволено в детстве, и я не хочу лишаться этого и сейчас, а тем более узнав вкус оргазма. И да, я делаю это специально. Я знаю, что мое удовольствие может принести мне потом еще и кучу деньжат. Поэтому я трахаю тупых девиц, которые сами не прочь раздвинуть ноги, напрочь забыв про контракт. — Снова перевожу взгляд на девушку. Элис скрестила руки на груди, и, цокнув, отвернулась к окну, рассматривая пейзаж за окном. — Мне лишь не понятно, почему твоя киска зарастает паутиной уже так много времени. Ты решила стать монашкой?
− Скажи мне, на хрена ты сделал это с Алексис? — Элис проигнорировала мой подкол. — Ты знал, что она мне не посторонний человек. Ты знал, что она дорога мне как никто другой, − повышает голос с каждым словом и совсем переходит на крик. Я резко торможу и смотрю прямо на нее. Достала. На протяжении двух месяцев она задавала мне эти вопросы постоянно, но я просто игнорировал ее.
− Потому, что твоя сучка подставила меня, как последняя идиотка. Я не собираюсь с тобой больше это обсуждать. Ты знала кто я, и на что я способен. Ты понимала, во что втягиваешь ее. И снова вас ослепляют только деньги и желание обладать суммами побольше. И поверь, если бы она не была тебе так близка, то я бы уже давно пристрелил ее, делая из ее аппетитного тела решето. Но я решил просто насладиться тем, что она не давала мне. И это еще один повод. Я… Получаю… Все… Ты знаешь это. И запомни это, раз и навсегда. — Гнев снова проникает в мой разум. Я вспоминаю все, что сделала эта Фишер. Как унизила меня в глазах клиента, как помогла этой шлюхе Тили скрыться от меня. — Блять! Я не хочу больше это обсуждать. Я сказал тебе — я найду эту тварь — твою подружку. И ты будешь навещать ее в Hell между ее клиентами, которых я буду подбирать особо тщательно, чтобы они имели ее как можно жестче.
− Ты урод! Скотина! Ты думаешь, это сойдет тебе с рук? Ты никогда не найдешь ее! Я тебе обещаю! — черт. Она что, знает, где эта тварь? Я хватаю ее за руку, когда та пытается открыть дверь машины, чтобы выйти.
− Сидеть! Ты никуда не пойдешь! — блокирую дверь машины. — Ты знаешь, где она? — спрашиваю, чуть тряхнув ее за руку.
− Нет, и если бы знала, то не сказала.
Мы смотрим друг на друга, как два разгневанных быка перед боем. Но я понимаю, что она не шутит. Элис никогда не сдаст свою подружку.
−Если я узнаю, что ты все знала, то тебя ждет судьба еще хуже, чем у нее. Ты поняла?
− Посмотрим, − выдергивает руку из моей хватки и потирает место, где остались отметины моих пальцев. Я хватаю ее за волосы и с силой поворачиваю ее голову так, чтобы она смотрела на меня.
− Я сказал это, Элис, − шепчу я как змея, словно стараясь выплеснуть весь яд в этих словах. — И ты знаешь, что если я говорю это, то так и будет. — С силой отпускаю ее, толкая так, что она ударяется головой о стекло, шипя от боли. Снова давлю на газ и продолжаю путь. Нужно решить все это дерьмо.
Через час я расписываюсь за то, чтоб забрать документы из ячейки в банке. Они со мной. Бумаги на предъявителя. Это будет провалом, если они попадут в чужие руки. Тот, кто владеет этими бумагами — владеет всем моим бизнесом. Поэтому я не мог потерять из виду ни одной из тех, что лежат в большом белом конверте, который я держу в руках. Сейчас важно доставить их как можно скорее ко мне в дом, в сейфе они будут под большей защитой, и я буду более спокоен, чтобы разобраться с тем, кто собирает информацию на меня. Еще и Элис. Я не стал оставлять ее в машине, поэтому взял с собой в банк, крепко держа ее под локоть, но та рьяно старалась вырваться. Она доставила проблемы и привлекала много ненужного внимания, так как охранники банка не сводили с нас глаз, а менеджер был очень насторожен.
Выйдя из банка, я запихиваю Элис в машину, и сев, завожу мотор.
Конверт я кладу в бардачок, не хочу, чтобы они были у девчонки в руках. Не хочу, чтобы кто-то вообще их касался. Во мне нарастает тревога, которой не было раньше, поэтому я решаю скорее двигаться дальше.
− Что-то вы быстро, мистер Райт, даже слишком. Спешим? — неожиданно слышу за своей спиной женский голос. Ее голос. Фишер. Перевожу взгляд в зеркало заднего вида и натыкаюсь на шоколадные глаза, которые с прищуром смотрят на меня, но они уже не те, раньше они были другими. В них нет того страстного огня, с которым она каждый раз смотрела на меня. В них только лед, такой же, как и в моих. Сука. Тварь. Она здесь, сидит со мной в одной машине. Сама пришла ко мне. Это мой шанс покончить с ней.
Быстро нажимаю на кнопку блокировки дверей, но в этот момент слышу непонятный вибрирующий шум и укол в шею. Электрический разряд парализует меня, уносит куда-то в темноту. Дикая боль не дает мне пошевелиться, но я смотрю на нее, не могу отпустить ее взгляд. Не сейчас. Из меня вырывается рык, но это последнее, что я смог сделать. Пустота окутала меня, и я больше ничего не видел, не слышал, не чувствовал. Я просто падал в пропасть, не осознавая ничего, что происходит рядом со мной.
Глава 24
Я так и не стала для тебя зазнобой. Той, которую холят, лелеют… которую любят. Я не стала для тебя той единственной, о которой думаешь до дрожи, которая впивается глубоко под кожу и завладевает сердцем. У тебя его просто нет… там дыра, огромная и черная, и тебе нечем любить. Ты жалок в своём обличии всеобъемлющего тщеславия и огромных возможностей, на самом деле это всё ничтожно, но ты никогда этого не поймёшь, ты просто не способен. А я… пусть я не стала любимой для тебя, я всё-же стану особенной и ты запомнишь меня навсегда. Ни злостью, ни истерикой, ни паникой — ни чем ты не вытеснишь меня из своей сущности. Ты забрал у меня все, и я отплачу тебе той же монетой…
Тайлер неустанно следит за Элис, для него всё это имеет такое же огромное значение, как и для меня. Его мотивы мне понятны, он потерял маму, они забрали её у маленького мальчика. Он вырос, но не смирился. Наверное, с этим можно жить, но не смириться. Когда я думаю об этом — хочется подойти и обнять его, лишённого материнского тепла и ласки. Но он ждёт от меня того же, только в ином проявлении — как от женщины, а я боюсь, боюсь, того, что это всё мимолётно и это не дает мне раскрыться. Хочется верить, что это просто мой страх, моя недоверчивость и всё это безосновательное. Слишком он рисковал, подставляя себя ради того, чтоб меня перехватить у нового хозяина, не дал мне сойти с ума от мучающих кошмаров по ночам, купил дом. Он тот, с кем чувствую себя маленькой девочкой за каменной стеной, закрывающей от всех бед. Почему я раньше не заметила в нём этого? Почему тогда, на защищавшего меня парня в баре, я не обратила внимание? Потому что была верна другому, подписав контракт ценой в собственную жизнь. Поплатилась за доверие. А Тайлер стал для меня всем — советником, союзником, любимым.
От каждого нового звонка Элис меня, казалось, пробивает электрическим разрядом — перед глазами сразу возникал яркий и приковывающий внимание «Hell» с дорогим интерьером, вышколенным персоналом — его верными «псами», красной комнатой, с которой всё по сути началось и аукционом — местом моего падения, местом, где я осознала, что всё, даже жизнь, которую мы считаем бесценной, имеет свою стоимость.