Глава 5
Элма
— Элма!
Я стону, уткнувшись в подушку, пропахнувшую им. Аромат мужественный и древесный. Вкусный.
— Уходи.
Дверь со скрипом открывается, и свет ослепляет меня.
— Вставай. Сейчас же. А то мы опоздаем.
Раздражённо фыркая, я сажусь на кровати и свирепо смотрю на своего незваного гостя. Как только я замечаю его, вся моя злость улетучивается. Сегодня утром он одет в светло-серый костюм. Его рубашка свежая и белая. Чёрный тонкий галстук свисает с безупречного узла на шее.
— Элма, — снова рявкает он, уперев руки в бока и глядя на меня сверху вниз.
Когда я поднимаю глаза, то восхищаюсь тем, как он сегодня красив. Его шоколадно-каштановые волосы были уложены в гладкую, модную причёску. Вчерашняя щетина исчезла, и я прекрасно вижу его суровый, острый подбородок. Его полные губы сжаты в тонкую линию, и он нетерпеливо смотрит на меня.
— Я плохо себя чувствую, — вру я.
Его бровь выгибается дугой, и он ухмыляется мне. Боже милостивый, этот человек выглядит хорошо, независимо от того, какое у него выражение лица.
— Мне всё равно.
Пламя, разгорающееся во мне, гаснет от его отношения.
— Ты просто засранец.
Он стискивает челюсти, и его зелёные глаза застывают в блестящем нефритовом цвете.
— У тебя есть ровно пятнадцать минут, чтобы собраться и сесть в мой пикап.
— А то что? — бросаю я вызов.
На его губах появляется волчья ухмылка.
— Или я вытащу тебя отсюда прямо в пижаме. Ты сможешь начать свой первый день в том, что на тебе надето.
Ар-р. Мудак.
Я проскальзываю мимо него и упиваюсь сдавленным звуком, который он издаёт у меня за спиной. На мне футболка и пара розовых трусиков. Я серьёзно сомневаюсь, что он отпустит меня в школу в таком виде. Когда я оглядываюсь через плечо, он смотрит на мою задницу с чуть приоткрытым ртом. Мне приятно сознавать, что мой директор ошеломлён и лишился дара речи.
Не говоря больше ни слова, он разворачивается и стремительно выходит из комнаты. Дверь за ним захлопывается, заставляя меня подпрыгнуть. Моя улыбка медленно исчезает, когда нервы начинают сдавать.
Новая школа.
Боже.
Слёзы щиплют мне глаза, но я смаргиваю их, пока ищу одежду. Я не хочу ходить в школу в этом дурацком городе. Начинать всё сначала в выпускном классе — это самое худшее. Примерно через двадцать минут я уже одета и накрашена. Я несколько раз проверяла свой телефон, чтобы увидеть, не поинтересовался ли папа моими делами, но ничего не было. Моё сердце изнывает от грусти и боли, но это неудивительно. С тех пор как мама умерла, папа постепенно отдаляется от меня. Я не думаю, что он осознаёт это, но так оно и было.
Резкий стук в дверь пугает меня.
— Что? — огрызаюсь я.
— Ты одета?
— Ага.