— А-айй. — Отпрыгнула я от кастрюли и рефлексом, потянула пальцы к уху.
Я обожгла палец. Молодец. Все-таки перебежал мне дорогу, этот черный кот. Да, что б ему, мыши, отравленные на пути попались. В итоге, накрывать пришлось, с обожженным пальцем. Что ни капельки, меня не радовало. Без указательного пальца, как без руки. Хорошо, хоть, тарелки подходящие были. Я поставила перед ректором его порцию, а рядом поставила себе. И вот, когда у меня в руках ничего не было, Зеяль взял меня за руку и подул на обожженный палец. Мурашки побежали по руке, а надувавшийся пузырь — исчез. Вот так вот, был и нет. Ректор улыбался, и наблюдал за моей реакцией. И когда у меня боль сошла, а палец стал здоровый, я осмелилась и перевела на него взгляд. Вот это да, одним дуновением.
— Спасибо, и приятного аппетита. — Сковано сказала я.
— Да не за что. Тебе того же. — Ответил ректор, и отпустив мою руку, уставился на трапезу. Он как будто бы думал, с какой стороны лучше ковырнуть. Я села, и не ела до тех пор, пока не попробовал ректор. Не то, что бы я не верила в свое мастерство, просто, мало ли, что там может быть не так. А рисковать своею жизнью? Зачем? Если ректор вон, себя и полечить сможет.
— Кхм. — Кашлянул ректор. — Солнышко, а ты часом, не влюбилась?
Я впала в ступор. Меня разоблачили. Хотя, да, НЕ влюбленные девушки, на поцелуй НЕ любимого, не отвечают. Я покраснела и хотела было, опустить голову. Но быстро взяла себя в руки и спросила, как ни в чем не бывало:
— А что такое?
— Нет, я конечно не против. — Ректор подтянул мой стул, со мной, к себе. А за тем ткнул мне в рот, ложку своего супчика. А он был, пересолен. — Но, питаться нам нужно нормально.
Кто-то сзади прыснул от смеха. Я повернула голову, и узрела повара, который все это время, стоял и ждал. А в руках у него были, две тарелки с каким то блюдом. Отлично, он знал, что я пересолила, и ничего не сказал. Я прищурила глаза, и мысленно пообещала поваренку долгую и мучительную погибель. Повар убрал мой суп и поставил перед нами еду. А я, подперла подбородок рукой, и молча ковырялась в тарелке. Ну, наглец подлый. Взять и тупо, дать мне опозорится. Ффф… дать бы ему между глаз, да так, что бы звездочки засветились. Простите, не сдержалась. Я так думать вообще-то не должна, но, как по другому реагировать? Когда тебя чисто по носу щелкают?
— Таня, если ты сейчас не поешь, хоть что-нибудь, мне придется в тебя, что-то запихнуть насильно.
— Класс. — Протянула я. — Спасибо, обойдусь без лишних рук.
— Мы, обиделись. — Констатировал факт ректор.
— Угу. — Поддакнула я.
— Ну, что же. Предлагаю этот инцидент, исчерпать у…
— Не, не, не, не, не! — Быстро оборвала я ректора на полуслове. — Не говорите, что ужином.
— …жином. — Все-таки, договорил тот.
Я быстро запихнула в рот еду, и когда прожевала, сказала:
— Больше никаких ужинов.
— И никаких услуг? — Провоцирующие задал вопрос ректор.
— Тем более их.
Я снова потянула в рот еду.
— Ну, что ж. — Сказал ректор, после того как я прожевала. — Смотри.
Позвал, а я повернулась. Вообще случайность, честно! Я просто повернула голову. А тот охватил её руками и ели ощутимо поцеловал меня. Затем еще раз, и еще раз, и еще. Но с каждым разом поцелуй становился более чувственный, и глубокий. И можете не спрашивать, как я оказалась у ректора на руках, с очередным шнурком, в левой руке. Ну, нравятся мне его волосы, да! Они такие шикарные, мягкие, прохладные, так и хочется в них окунутся. Поэтому, у меня всегда выбор, либо уши, либо волосы. И вот из этого, весьма сложного, выбора, я делаю более выигрышный вариант. Ректор отстранился от меня, и посмотрел в глаза. А у меня, сердце тарабанило, дыхание было глубоким, воздуха категорически не хватало. Но, я была довольная, внутри конечно. Снаружи я повозмущалась для приличия.
— Танька. Закрой рот.
— Что? — Не поняла я.
— Говорю, рот закрой, иначе его придется закрыть мне.
У-у-у… как же это тяжело. Так и подмывает еще что-то сказать, но сдержалась.
— Ладно. Я молчу.
— Хорошо. — Улыбнулся ректор. — А теперь, я могу тебе спокойно рассказать о планах на сегодня.
— Я вас слушаю. — Я покосилась на свой стул, но пересаживаться не стала. В конце — концов, меня никто не выгоняет. А вот как будет, тогда поговорим.