Я не могу поверить, сколько времени мне потребовалось, чтобы понять, что она моя пара. Моя старая миссия затуманила мой разум и погрузила его во тьму. Но потом пришла Хайди, и, как солнце, наконец, смогла прогнать облака.
Мое дыхание замирает, когда я думаю о том, как близко мы были к тому, чтобы никогда не быть вместе.
Я сжимаю прохладную маленькую ручку Хайди, такую тонкую и мягкую. Но внутри неё есть жесткость, о которой она даже не подозревает. Я видел ее лицо перед роем ироксов, и она не дрожала. Я полюбил её тогда больше, чем могу выразить словами.
Я прижимаю Хайди к себе и вдыхаю запах цветов ее маленького букетика. Десять цветов. По одному для каждого из нас, а последний для их подруги, которая умерла.
Она встает на цыпочки и целует меня.
— Я пойду и поговорю с девочками. Девчачьи разговоры.
Она отпускает меня и посылает через плечо взгляд, полный обещания.
Джекзен подходит и хватает меня за предплечье.
— Молодец, воин. Они дорого стоят, эти женщины. Но когда у тебя есть одна, твоя жизнь уже никогда не будет прежней.
— Действительно, — соглашается Арокс. — Ты поймешь, что жизнь стала ярче и легче. А иногда и гораздо тяжелее.
— Но только ненадолго, — смеется Джекзен. — И ты знаешь, что у них есть свой способ заставить нас чувствовать себя хорошо.
— Я знаю, — говорю я, догадываясь, что он имеет в виду. Спаривание. Удивительно, как хорошо подходит для этого женщина.
— Интересно, правда ли, что женщина может функционировать как Дарующие жизнь? Я имею в виду, это может показаться смешным. Но я, кажется, припоминаю, как мой шаман говорил мне, что в эпоху женщин здесь, на Ксрене, не было Дарующих жизнь.
— Это правда, — подтверждает Арокс. — Моя Эмилия родит через несколько месяцев. Мы успешно спарились, говорит она. Очевидно, в ней сейчас растет ребенок. И внутри Софии, жены Джекзена. Обратите внимание на их приятную округлость! Развитие жизни протекает так же как в коконе Дарующих жизнь. Это очень таинственно.
— Эмилия сказала тебе, как родится ребенок? — спрашивает Джекзен.
Арокс бросает взгляд на жену.
— Нет. Я счел бестактным спрашивать, вдруг это священная женская тайна.
— Тогда приготовься, воин. Ты, конечно, знаешь о щели. Что ж, ребенок будет выходить из нее. Головой вперед.
Арокс бледнеет, и я тоже чувствую, как кровь отливает от моего лица.
— Но…
— Да, — продолжает Джекзен с явным удовлетворением от шока, который он нам доставляет. — Ребенок, такой же большой, как тот, которого мы все видели в Дарующем жизнь, будет проходить через маленькую щель.
— А разве лепестки не раскрываются? — спрашиваю я в ужасе. — Неужели нельзя осторожно вытащить ребенка из большого отверстия?
— А вот и нет.
Я смотрю на Хайди, пытаясь представить себе ребенка, выходящего из узкой щели, которая так приятно сжимает моё мужское достоинство.
— Этого не может быть. Я имею в виду, что ребенка, растущего внутри нее, достаточно трудно себе представить. Но щель очень маленькая! Я видел младенцев в Дарующих жизнь. Только их головы…!
— Это тяжело представить, — соглашается Джекзен. — И моя София будет первой, кто это испытает.
— Тогда мы все будем наблюдать за этим с интересом, — слабо заявляю я. И тут меня осеняет другая мысль. — Возможно ли, что они умрут? Быть может это функция настолько важная, что она их убьет? Как они смогут пережить такую ужасную вещь, происходящую с ними!
Теперь настала очередь Джекзена побледнеть.
— Святые Предки!
Он быстро подходит к жене и что-то шепчет ей на ухо. Она улыбается и что-то говорит, а потом я вижу, как Джекзен чуть не падает от облегчения.