В этот момент из селения показались бойцы, которые, как подумалось Ласу, пошли туда для поиска оставшихся там сталков. И всё бы ничего, но юноша увидел, что вместе с солдатами идёт ещё один человек.
Иша.
«Омель! — промелькнуло в голове Ласа. — Прошло уже достаточно времени, чтобы прийти в чувство после того удара… или же Омель, как Ксюня, пролежит в отключке ночь, обретя… сверхспособность? Или вовсе не очнётся?.. Нет, об этом думать нельзя. Никак… Впрочем, сейчас мы всё и узнаем».
Бойцы вывели Ишу из-за дотлевающих остатков домов и строем подошли к командующему — по-видимому, для доклада: пока начальник говорил, он вряд ли мог сконцентрироваться ещё и на квантовом обмене голосовыми сообщениями.
Видя, что женщина после недолгих колебаний направилась к Плющу и Нурсу, Лас потряс за плечо привалившуюся к его груди и задремавшую было Ксюню. Когда та открыла глаза, он встал, потянул подругу за руку и также поднял на ноги. Указал подбородком на семью Плюща, прошептал:
— Давай к ним: узнаем, что там с Омелем…
— Пошли, — вздохнула Ксюня, и они направились к сидевшей неподалёку на снегу троице.
Иша что-то негромко говорила мужу и сыну, но заметила подходящих Ласа и Ксюню, на миг прервалась и сказала теперь уже им всем:
— Омель пришёл в себя. Пока только стонет и бормочет что-то, но явно в сознании. Ещё немного времени да хороший отдых — и он снова встанет на ноги.
— Хвала Первосталку, — сказала Ксюня.
— Слава космосу, — с усмешкой пробормотал Нурс. — Сколько можно уже плодить эти суеверия? Даром, что ли, я последние полчаса Плющу доказывал правильность рационалистического подхода; теперь ещё и тебе, Ксюня, прочитать лекцию?
— Велк, — покачал головой Лас, — поймите вы, наконец, что иногда разум следует отключить и поступать так, как велят чувства, если позволите, долг перед другими жителями и перед деревней. Но вы никогда об этом не задумывались. Поэтому вы и прожили шесть лет в лесу чисто на собственном упрямстве, и только наше с Зелмой совместное вмешательство помогло вернуть вас в Сталочную и в семью. Поэтому вы — уж не знаю, когда именно, — вступили в сговор с…
— Не тебе судить меня, юноша, — перебил его Нурс с металлом в голосе. — И никому из вас. Лишь Совету велков, который практически уничтожен, Зелме, которой сейчас здесь нет, или этому Миронову, которому уж точно не до меня и вообще вряд ли до кого-либо из нас!..
— В самом деле, Лас, — сказал Плющ, — чего ты так на моего отца взъелся? Перед тобой он ни в чём не виноват…
— Помолчи, Плющ. — Теперь Лас говорил с твёрдостью, которой даже велк Зор редко мог похвастаться. — Я хочу, чтобы все присутствующие здесь знали правду. Этот человек, — указал молодой сталкер на Нурса, — вступил в сговор с врагами и долгое время скрывал это! Это он был их агентом на Сталкерре, написал и распространил то лживое воззвание! Зелма доказала это, сравнив почерк!
— Но, Лас… — в недоумении сказал Плющ, переводя взгляд с друга на отца и обратно. — На мой вопрос Зелма ответила, что она не смогла установить по почерку, кто был агентом…
— Она скрыла эту информацию от тебя, чтобы ты в те критические для деревни часы не наделал глупостей и этим не помешал нам защищаться. Правду она доверила мне одному. Мне было поручено проследить за велком Нурсом, в любой миг знать, что он делает. И незадолго до начала восстания я заметил, как он, стоя за своей баней, печатает что-то на экране браслета! И это явно была не рабочая переписка с Зелмой! Что, нечего сказать в своё оправдание, уважаемый велк?! Вот так-то! А ты, Плющ, думал, что твой отец — самое безгрешное существо в деревне и всё такое? А вот и не-ет…
— Не смей так говорить о моём отце! — крикнул Плющ, вскочил на ноги и заехал кулаком Ласу в лицо.
Тот не остался в долгу и ответил симметрично. В следующую секунду оба катались по снегу, молотя друг друга кулаками.
— Эй, немедленно прекратите! — воскликнула Иша и на пару с Ксюней принялась разнимать сцепившихся парней.
К ним подключился и велк Зор, так что вскоре Лас и Плющ с кровью на лицах находились в сагни друг от друга, удерживаемые руками взрослых и напряжённо смотрящие друг другу в глаза.
Обоим Зор отвесил по затрещине, а потом проговорил:
— Так, теперь давайте разбираться. Если что, я слышал всё, что сказал Лас, поэтому и у меня возникли некоторые вопросы. Нурс, это правда? Только не ври: я сразу это почувствую. Итак, я жду ответа.
Иша с испугом взглянула сначала на Зора, затем на мужа, который сидел на снегу, опустив глаза. Открыла было рот, но так ничего и не сказала: наверное, потрясение было слишком сильным.
Остальные тоже смотрели на Нурса — с ожиданием, что же тот, наконец, ответит.
Прошло несколько секунд. Вдруг велк вскинул голову и, по очереди глянув в глаза всем, спокойным голосом сказал:
— Да, это правда. Долгое время я служил тем, кто наблюдал за вами, кто придумывал, как вас можно использовать, кто готовил сегодняшнее нападение на Сталочную. Они нашли меня в лесу пять лет назад, увидев на снимках, сделанных разведывательным беспилотником с орбиты, мой домик в нескольких врестях от Трубы. Естественно, это их заинтересовало, и они послали ко мне пару переговорщиков, чтобы завербовать меня в качестве своего агента влияния на Сталкерре. Я тогда был ещё настроен против этой, как казалось мне, прогнившей системы, поэтому согласился. Мне дали защищённый браслет, чтобы держать связь, и сказали временами незаметно проникать в Сталочную и подбрасывать туда, а именно — в дом Совета, клочки брешти с информацией о мире (я имею в виду всю обжитую Галактику) и с угрозами в адрес велков, которые противились прогрессу и не желали разделять моих теорий о мире, выведенных мною ещё до моего побега. Звездопад должен был стать поистине эпохальным событием в истории нашей деревни, дать нам понять, что есть что-то и по ту сторону неба, — а в итоге лишь вызвал у нас сверхспособности и привёл к изобретению вредомеров… Кстати о вредомерах… Лас, тебе когда-нибудь приходило в голову, как твой отец мог придумать их конструкцию?
— Ну… — замялся юноша. — Ведь всем было известно, что он умный и трудолюбивый сталк… Мне он всегда говорил, что на него будто снизошло озарение, и он собрал первый прибор; когда понял, что тот работает, — ещё один… и так далее…
— Я какое-то время назад разобрал свой вредомер полностью — вон, Плющ может подтвердить… И знаешь, что я обнаружил? В устройстве были части из материалов, которых в деревне нет и быть не могло! Стеклянная трубка с инертным газом, обмотанная металлической фольгой; аккумулятор, для такого устройства практически вечный, заделанный в деревянный корпус; шарнир, на котором был закреплён молоточек… Плющ, тебя ничего из этого тогда не удивило?
— Я… не думал, что… всё это не могло быть сделано здесь… — промямлил Плющ. — В конце концов, все знали, какой умелец отец Ласа…