— Я не могу вас отвязать.
Даже в смирительной рубашке, пристегнутый к кровати, он, крепкий и сильный, казался весьма опасным. Я отправился на поиски и нашел в сестринской утку. Когда я расстегнул ему брюки, спустил трусы, вытащил его член и, как сумел, заправил его в отверстие, Самарин отвернулся к стене.
— Давайте, — сказал я.
Когда я вернул брюки на место, он взглянул мне в глаза:
— Спасибо.
Через какое-то время он спросил:
— И кого же я, по-вашему, убил?
— Не притворяйтесь! Сначала жену Велькера, а потом… доказательств у меня нет. Но я уверен, что кто-то до смерти напугал Шулера. Сами вы это сделали или ваши мафиози — какая разница?
— Я знал Штефани с детства. Шулер учил меня читать, писать и считать, учил краеведению. От него я узнал про Кельтский вал на Святой горе, римский мост через Неккар, про сожженную Мелаком церковь Святого Креста.
— Это не исключает убийств.
Прошло еще какое-то время, прежде чем он спросил:
— И какое же я, по-вашему, имею отношение к мафии?
— Перестаньте, не надо заговаривать мне зубы! Не секрет, что вы отмываете деньги для русской мафии.
— И это превращает меня и моих людей в мафиози? — Он презрительно фыркнул. — Вы действительно ничего в этом не смыслите. Неужели вы считаете, что Велькер до сих пор был бы жив, будь мы русской мафией? Или вы сами? Или эти клоуны, которые меня схватили? В детстве Веллеры и Велькеры считали меня недочеловеком, и снова становиться им я не собираюсь. Да, я отмываю деньги. Да, мне все равно, для кого я их отмываю, — как и любому банкиру. Да, мои люди — русские, и они профессионалы. А я, — он еще раз выразительно фыркнул, — я сам по себе.
Он закрыл глаза. Когда я уже решил, что больше он ничего не скажет, он произнес:
— Нет, не нравились мне эти семейки, ни Веллеры, ни Велькеры. У деда Бертрама и матери Штефани было сердце. Но отец Бертрама… и сам Бертрам… жаль, что я их не прикончил.
— Разве не отец Бертрама вас вырастил?
Он засмеялся:
— В Сибири было бы лучше!
— Что с детьми Велькера?
— А что им сделается! Никто их пальцем не тронул. Они думают, что мои люди — их личные охранники, хвастаются ими, а девчонка еще и флиртует с ребятами.
— Вы позвоните своим людям? Чтобы ехали сюда вместе с детьми?
Он медленно кивнул.
— Пусть выезжают прямо сейчас. Тогда успеем обменяться еще сегодня. Надоело мне здесь валяться.
Я нашел его сотовый, набрал номер, который он мне назвал, и приставил трубку к его уху.
— Говорите по-немецки!
Он отдал краткие указания. Потом поинтересовался:
— Где будет происходить обмен?
— Это вам скажут, когда ваши люди будут в городе. Сколько им понадобится времени?
— Пять часов.