Трофеи берсерков (СИ): читать начало книги онлайн

Так и с Адой, прозванной Мышью в клане хищников. Прозвище говорит о многом и, увы, далеко не о хорошем к ней отношении сородичей. В своем клане она чужая. Дочь казненных предателей.

Аду оставили жить только потому, что она самка. Женщин всегда было меньше мужчин и вероятно, из осиротевшей девочки хотели выжать наибольшую пользу. Для всех. Мышь же, должна благодарить уже только за то, что жива.

Если бы не дар, так оно и случилось бы, Ада не сомневалась. Что могла пятилетняя кроха противопоставить взрослым и сильным? Росла она действительно крохой, оборотни ждали, когда девочка повзрослеет. Но когда с возрастом проснулся дар целительства, сильный, нужный, редкий, у Ады появилась возможность избежать участи общей подстилки.

Любить ее от этого больше не стали. Скорее, к безучастности и необоснованной неприязни добавилось легкое опасение. Многие стали лицемерить, притворяться добрыми друзьями. Ею пользовались, пусть не телом, но всем остальным, что составляло ее сущность. Способности и сила, которая шла из глубины души.

Со временем Ада смирилась, поумнела, научилась быть незаметной, но незаменимой. Научилась манипулировать, никому не верить, отстаивать свои интересы, казаться сильной. Замкнулась и стремилась не чувствовать, ничего и ни к кому. Равнодушие заразно.

Но даже это наступило гораздо позже. В пять лет девочка Аделаида хотела, чтобы кто‑то ее просто любил, все равно кто. Хотела, чтобы погладили по головке, подули на разбитые коленки и утешили после падения. Поправили перед сном одеяло, уверили, что под кроватью нет чудовищ, и пожелали спокойной ночи, поцеловав в лобик.

Ничего из перечисленного не было, никогда. Свои царапины и более серьезные болячки Ада научилась залечивать сама.

Поэтому, да, прощаться не с кем. Скучать уж точно ни по кому не будет, и то хорошо.

Город спокоен и мрачен, девушке слышалось его слабое дыхание. После долгих месяцев войны, очень немногие поселения способны дышать даже так. Некоторые деревни исчезли с лица земли, больше осталось в руинах. И когда оборотни спали, прекращая свои безумные дела хоть на время, казалось, вся природа вокруг вздыхает с облегчением.

Дома один за другим оставались позади, улочки становились уже, беднее, чаще попадались огороды и сады. Город постепенно все больше места уступали деревьям.

Лес встретил шорохом листвы, запахом сырого мха и хвои. Ночной свежестью, таинственными бликами и скользящими тенями. Изредка вскрикивала какая‑нибудь птица. В отличие от спящего изнуренного города, лес не спал. Он жил своей интересной жизнью и в дела дурного соседа не вмешивался.

Во время странствий, в разрушенных, переполненных ранеными деревнях, Священный лес часто снился Аде. Давал во сне насладиться своей прохладой и покоем. Лес не просто так называется священным. Древний, у него есть Дух.

Оборотни приходят сюда, чтобы очиститься. И телом и душой. А сколько и чего кому давать или не давать, лес решает сам. Если он захочет, пришедший обретет покой и силы или получит необходимые для себя ответы. Если лес посчитает нужным, оборотень, зверь ли, удостоится испытания. А если не пройдет его, то и неприятностей.

Именно лес настоящий дом для Ады, убежище. Не жалкая комната, отведенная ей во дворце главы клана, а весь темный, древний лес. И здесь ее всегда встречали с распростертыми объятиями, Ада каждый раз это чувствовала.

Как же повезло, что Священный лес находится частично на территории их клана. Вернее, что клан расположен рядом с необъятным лесным массивом. Если бы не возможность сбегать сюда, прятаться и охотиться, Ада бы не дожила до своих восемнадцати. Она бы с удовольствием переселилась сюда из города, но Ханнес не разрешил. Когда Ада рядом, ее ведь легче контролировать.

До торфяного болота дошла по еле заметной мягкой тропинке. Опавшая прошлогодняя листва и густой мох глушили и так негромкие шаги. Девушка дышала полной грудью, предвкушала самое большое телесное и душевное удовольствие доступное ей в этом мире.

Скинув всю одежду, по мокрому и мягкому, холодному мху прошла к темной воде. И нырнула, почти упала в непроглядную, отражающую звезды, поверхность. Очищение, сила, покой. Ясность и радость.

Сколько раз приходила сюда в отчаянии, а уходила спокойной, с душевными силами на то, чтобы жить дальше. Самые лучшие воспоминания у Ады связаны с лесом. Она считала, что с пяти лет именно и только он был ей за родителей — опекал, советовал, заботился.

Когда Аде исполнилось пятнадцать, клановцы стали замечать, что худая как щепка, забитая и сутулая девочка, становится привлекательнее. Вытянулась, набрала немного больше веса в нужных местах, осанка, благодаря постоянным физическим нагрузкам, выпрямилась. Во второй ипостаси Ада и вовсе красавица, изящная и яркая.

И не всех жаждущих близкого общения останавливало наличие у нее дара и то, что из‑за него, вроде как, ценна и неприкосновенна. Одно ведь другому не мешает. И что вообще могло помешать владыке или его сыну получить, что они хотели?

Тогда Ада провела в лесу больше недели. Носилась в облике рыси, охотилась, убегала все дальше и дальше не только от клана, но и от самой себя. Думала о том, чтобы уйти совсем. Больше не возвращаться и не оборачиваться.

И в ту минуту, когда была на грани, готова ее переступить, неожиданно провалилась в ледяную воду. Ненадежная почва торфяных болот раскрылась специально для нее. Это было отрезвляюще.

Упала рысью, а вынырнула девушкой. Красивой, с длинными волосами отливающими рыжиной и матовой светлой кожей. С глазами цвета первой свежей листвы. Лесному духу, наверное, нравились эти глаза. Иначе, почему бы он решил вдруг помочь?

Когда выбиралась из воды, дрожащая, но с вправленными на место мозгами, наступила на невзрачный сероватый гриб. Он лопнул и распылился по телу девушки тончайшим серым налетом. В один миг прилип к влажной коже, меняя ее цвет и фактуру. Кожа стала тусклой, шероховатой на ощуп, в редкий мелкий непонятный прыщик.

Так, на болоте, из коричневой торфяной воды, родилась Мышь. Серая и такая же невзрачная, как сами чудо — грибы. Осчастливленная таким преображением, Ада улыбнулась во весь рот, от чего на щеках налет образовал неглубокие, едва заметные морщинки.

Позднее такая процедура повторялась регулярно. Купание, чистота и красота, с последующим опылением. Благо, грибов росло достаточно, а одного раза хватало примерно на неделю. Ада и в волосы втирала чудо — порошок, разведенный водой. Он придавал локонам неповторимый бесцветный мышиный оттенок и убирал блеск.

По возвращению в клан все решили, что юная целительница перенесла тяжелую, неизвестную и, может быть даже заразную, болезнь. Всех лечит, а себя вылечить не сумела. Подходить близко и что‑либо выяснять решались единицы. А разубеждать или объяснять Ада, само собой, не спешила. Естественно, к более близкому общению ее уже не склоняли.

Еще в тот жизненный период Ада поняла, что нельзя выглядеть слабой. Нельзя выглядеть красивой, красота притягивает внимание. А внимание это неприятности. И чем ты незаметнее, тем лучше. Тем ты свободнее. В этом Ада была убеждена до сих пор.

Она лежала на мху, раскинув руки и ноги в стороны. Быть здесь, просто быть в этом лесу, — лучшее занятие из всех возможных в мире. Зеленые глаза устремлены в небо на востоке. Ада дышала, смотрела и слушала, ничего больше и не надо. Только это мгновение. Остаться бы в нем навсегда.

Не ждала, нет. Просто знала, что сейчас произойдет чудо. Оно происходит всегда, с завидным постоянством, каждый день. Только его не замечают, воспринимают как должное. На земле к нему привыкли.