Да, встречающих только двое. Я различаю их очень плохо, потому что заходящее солнце отсвечивает от стекол машины, к тому же стекла грязные. На переднем сиденье шофер и пассажир. На пассажире военная форма. Это офицер – я уловил золотой отблеск его погон. Несомненно, сам комендант аэропорта. Остальные, наверное, явятся за ним.
Фургончик остановился метрах в пятидесяти от нас. Я беру сына на руки и выхожу из нашего космического катера. Нова с некоторой опаской следует за нами. У нее испуганный вид. Но это, пройдет, и очень скоро.
Шофер вышел из машины, но встал ко мне спиной. Высокая трава на полосе, отделяющей нас от машины, наполовину скрывает его от меня. Но вот он открывает дверцу, чтобы выпустить пассажира. Да, я не ошибся, это офицер, по крайней мере майор: я вижу блеск его многочисленных нашивок. Вот он соскакивает на землю. Вот он делает несколько шагов нам навстречу, выходит из высокой травы и предстает перед нами во весь рост. С диким воплем Нова вырывает у меня из рук сына и мгновенно скрывается с ним в космическом катере, а я стою, словно пригвожденный, и не могу шевельнуться, не могу выговорить ни слова.
Передо мною… горилла."
12
Филлис и Джинн одновременно подняли склоненные над рукописью головы и долго в молчании смотрели друг на друга.
– Потрясающая мистификация! – проговорил, наконец, Джинн, пытаясь беспечно рассмеяться.
Но Филлис оставалась в задумчивости. Некоторые отрывки странного рассказа взволновали ее – она уловила в них искренние нотки. Об этом она и сообщила своему другу. Но он возразил:
– Это доказывает лишь одно: поэты есть повсюду, во всех уголках вселенной. И шутники тоже.
Филлис снова задумалась. Возражение не казалось ей убедительным. И все же она была вынуждена, вздохнув, согласиться:
– Ты прав, Джинн. Я тоже так думаю. Разумные люди? Люди, наделенные мудростью? Люди, обладающие душой, умеющие мыслить? Нет, это невозможно: тут автор перешел все границы. А жаль, право, жаль!
– Совершенно с тобой согласен, – откликнулся Джинн. – Однако нам пора возвращаться.
Он полностью распустил парус, подставив всю его поверхность световым потокам трех солнц. Затем он начал передвигать многочисленные рычажки управления, ловко пользуясь всеми четырьмя руками, а Филлис энергично потрясла волосатыми ушами, чтобы отогнать последнюю тень сомнения, вынула пудреницу и, поскольку, порт был уже близок, легкой розовой пуховкой припудрила свою очаровательную мордочку самки-шимпанзе.
Пьер Бордаж
ВОИТЕЛИ БЕЗМОЛВИЯ
Глава 1
Великий коннетабль Паминкс, чье лицо скрывал капюшон белого бурнуса, возник из темноты и приблизился к сеньору Ранти Ангу и юному Спергусу, которые ждали в окружении своих мыслехранителей на застывшей у выхода гравитационной платформе.
– Да соблаговолит, мой сеньор, последовать за мной, – произнес он с поклоном.
– Не очень-то вы спешили! – проворчал Ранти Анг. – Спергус, вы со мной?
Они вошли в узкую сумрачную галерею, за ними тенями последовали мыслехранители. Вскоре они оказались перед древней и массивной деревянной дверью, перед которой стояла решетка из мощных металлических пластин. Через мгновение, показавшееся Спергусу вечностью, решетка скользнула в сторону и исчезла в стенной нише. Влажный затхлый воздух темницы раздражал обоняние юного осгорита. Ему казалось, что плесень проникает внутрь него через каждую пору кожи.
Дверь распахнулась, и они оказались на просторном балконе, освещенном двумя плавающими в воздухе светошарами. На балконе уже находилась небольшая группа людей, чьи лица скрывались под белыми масками. На жестких нагрудниках их серых мундиров поблескивали посеребренные девятиконечные звезды, составленные из трех треугольников.
Змеиные глазки Ранти Анга впились в Паминкса.
– Господин коннетабль, вы – верховный хранитель закона! Следовательно, вам ведомо, что наемники-притивы не имеют права находиться на земле Сиракузы!
Сдержанное нетерпение в его голосе могло в любой момент перерасти в неконтролируемый гнев.
– Окажите мне по крайней мере милость ответить! Неужели этих убийц надо брать на службу ради общественного блага?
– Чуть позже вы поймете причины их присутствия здесь, мой сеньор, – безразличным тоном ответил Паминкс.
Балкон нависал над огромным круглым и пустым залом, в центре которого застыла фигура в черном бурнусе.
– Зловещее место, мой сеньор!
Спергус едва сдерживал дрожь. Вид призрачного существа, изваяния, застывшего на плитах, едва освещенных водолампами, разъедал душу впечатлительного осгорита ядом страха. В застоявшемся воздухе витал аромат смерти.
– Это и есть один из ваших пресловутых учеников, господин коннетабль? – осведомился Ранти Анг.
Паминкс кивнул.