Воители безмолвия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Невозможно описать, какие чувства вызывает подобное зрелище. Звезда, которая вчера еще была безыменной сверкающей точкой, одной из множества таких же безыменных точек, постепенно становилась ярче на черном фоне, вписывалась в пространство, обретая форму и размер. Сначала она была совсем маленькой сияющей горошиной, затем увеличилась и одновременно приобрела цвет, стала величиной с апельсин и, наконец, повисла в космической бездне, с виду такая же, как наше земное светило. Новое солнце родилось для нас, солнце чуть красноватое, как на Земле в предзакатные часы, и мы уже ощущали его тепло и его притяжение.

К тому времени звездолет сильно снизил скорость. Мы продолжали приближаться к Бетельгейзе до тех пор, пока звезда не заполнила весь экран, намного превысив размеры всех небесных тел, какие нам когда-либо приходилось созерцать. Впечатление было сказочное, потрясающее! Антель задал роботам новую программу, и мы начали вращаться вокруг сверхгигантской звезды. Затем профессор настроил астрономические приборы и приступил к наблюдениям.

Вскоре ему удалось обнаружить четыре планеты, вычислить их диаметры и орбиты, по которым они вращались вокруг центрального светила. Одна из этих планет, вторая по счету от Бетельгейзе, двигалась по орбите, близкой к земной. Она была примерно таких же размеров, что и Земля, на ней существовала атмосфера из кислорода и азота, и, находясь в тридцать раз дальше от Бетельгейзе, чем Земля от Солнца, она получала примерно такое же количество лучистой энергии, что и наша планета: последнее объяснялось, с одной стороны, размерами сверхгигантской звезды, а с другой – ее сравнительно невысокой температурой.

Мы решили избрать эту планету первой целью наших исследований. Роботы получили новую программу, и звездолет быстро вышел на постоянную орбиту. Здесь, остановив двигатели, мы могли без спешки исследовать новый для нас мир. Внизу сквозь телескоп были видны моря и континенты.

Наш корабль был плохо приспособлен для посадок на планеты. Но для этого у нас были три ракетоплана гораздо меньших размеров, которые мы называли космическими катерами. В одном из них мы и разместились все трое, прихватив с собой кое-какую измерительную аппаратуру и Гектора: у шимпанзе, как и у всех нас, был свой особый скафандр, к которому он привык. Что касается звездолета, мы его просто оставили на постоянной орбите вблизи планеты. Там он находился в большей безопасности, чем корабль на якорной стоянке в порту, ибо мы знали, что роботы не позволят ему ни на йоту отклониться от заданного курса.

С нашим космическим катером сесть на планету такого типа было совсем нетрудно. Как только мы вошли в плотные слои атмосферы, профессор Антель взял образцы воздуха и подверг их анализу. Он нашел, что состав воздуха соответствует земному на данной высоте. Я не успел даже осознать всей многозначительности столь чудесного совпадения: планета быстро приближалась, и скоро мы были уже на высоте не более пятидесяти километров. Поскольку все маневры производились автоматами, мне оставалось лишь прижаться лицом к иллюминатору и созерцать этот неведомый мир, предвкушая ожидающие нас открытия. Сердце мое сжималось от восторга.

Планета была удивительно похожа на Землю. Это впечатление усиливалось с каждой секундой. Теперь я уже невооруженным глазом различал контуры материков. Воздух был голубой, прозрачный, чуть-чуть зеленоватый, а иногда его окрашивали оранжевые блики, как у нас в Провансе при заходе солнца. Океан тоже был голубоватый с зеленым оттенком. Очертания побережья отличались от всего, что я когда-либо видел на Земле, хотя я и старался отыскать какие-то аналогии: слишком уж много сходства было во всем остальном! Но увы, на этом аналогии кончались. География обоих полушарий планеты ничем не напоминала ни наш Старый, ни Новый Свет.

Ничем? Прошу прощения. Напоминала, и самым главным! Планета была обитаема. Мы пролетали над городом, и довольно большим, от которого во все стороны расходились дороги с деревьями по обочинам, а по дорогам бежали машины. Мне удалось в мгновение ока запечатлеть в памяти общий план города, широкие улицы, дома с высокими прямоугольными плоскостями стен.

Нам пришлось «приземлиться» вдалеке от этого места. Вначале мы летели над возделанными полями, затем над густым, слегка рыжеватым лесом, напоминающим наши экваториальные джунгли. Теперь мы уже достаточно снизились. Под нами появилось своего рода плато с довольно большой поляной, а дальше насколько хватал глаз простиралась пересеченная местность.

Начальник нашей экспедиции решил попытать счастья и отдал электронным аппаратам последнее приказание. Заработали тормозящие ракеты. На несколько мгновений катер замер над поляной, как чайка, высматривающая добычу.

А затем, через два года после того, как мы покинули Землю, космический катер потихоньку снизился, и мы без единого толчка опустились на середину плато, прямо в траву, напоминающую травы наших нормандских равнин.

4

Довольно долго мы сидели молча и неподвижно. Такое поведение может показаться странным, но нам необходимо было собраться с силами и сосредоточиться. Мы пустились на рискованное предприятие, в тысячу раз более необычное, чем путешествия первых земных мореходов, и мы хотели подготовиться к встрече с тем неведомым миром, о котором из поколения в поколение мечтали поэты, грезившие межзвездными перелетами.

Если говорить о чудесах, то самое чудесное заключалось в том, что мы без всяких приключений опустились на траву планеты, где были, как у нас, океаны, горы, леса, поля, города и, разумеется, обитатели. Однако, учитывая, что, прежде чем приземлиться, наш космический катер пролетел над джунглями довольно значительное расстояние, следовало полагать, что отсюда до цивилизованных районов было далеко.

Наконец мы опомнились. Облачившись в скафандры, осторожно приоткрыли иллюминатор катера. Ни малейшего дуновения. Между внутренним и внешним атмосферным давлением не было никакой разницы! Лес окружал-поляну, подобно стенам крепости. Он оставался недвижим, безмолвен – ничто не нарушало покоя. Было довольно жарко, но терпимо: около двадцати пяти градусов по Цельсию.

Мы вышли из катера вместе с Гектором. Для начала профессор Антель решил более подробно исследовать атмосферу. Результат анализа был обнадеживающим: состав воздуха оказался таким же, как на Земле, за исключением не совсем точной пропорции редких газов. Тем не менее мы решили на всякий случай сделать опыт на нашем шимпанзе.

Когда Гектора освободили от скафандра, он был счастлив и не испытывал ни малейшего недомогания. Наоборот, очутившись на твердой почве, он словно опьянел. Сделав несколько уморительных прыжков, наш шимпанзе бросился к лесу, взлетел на дерево и помчался дальше, перепрыгивая с ветки на ветку. Вскоре он затерялся в листве и исчез, несмотря на все наши призывные жесты.

Тогда мы тоже сняли скафандры, чтобы свободнее переговариваться. Звуки наших голосов почему-то смутили нас; не без робости обошли мы вокруг нашего космического катера, не осмеливаясь от него удаляться.

Было совершенно очевидно, что мы очутились на планете, которая могла бы быть сестрой-двойняшкой нашей Земли. Здесь существовала жизнь. Растительное царство было особенно пышным: отдельные деревья достигали в высоту более сорока метров. А вскоре мы заметили и первых представителей царства животных: крупные черные птицы парили в небе, словно наши коршуны, а другие, помельче, весьма похожие на попугаев, с писком гонялись друг за другом. Как я уже сказал, еще до посадки мы обнаружили признаки цивилизации. Разумные существа – мы пока не осмеливались называть их людьми – изменили облик планеты. Однако здесь, вокруг нас, лес казался необитаемым. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: если бы мы случайно свалились с неба где-нибудь в сердце азиатских джунглей, нас бы тоже поразили дикость и безлюдье.

Прежде чем что-либо предпринимать, нам хотелось дать планете имя, и мы назвали ее Сорора [Soror – сестра (лат.)] – за поразительное сходство с Землей.

После этого решено было, не теряя времени, приступить к разведке, и вот мы все трое двинулись в глубь леса по своего рода естественной тропке. Я и Артур Левэн были вооружены карабинами. Что же касается профессора, то он с презрением относился к любому оружию, кроме интеллектуального. Мы шагали удивительно легко и быстро, но вовсе не потому, что сила тяготения была здесь меньше, – даже в этом Сорора ничем не отличалась от Земли, – просто, обретя нормальный вес после чуть ли не удвоенного, к которому мы привыкли на корабле, мы готовы были прыгать и скакать как козлята.

Мы продвигались цепочкой, друг за другом, окликая время от времени Гектора, но тот по-прежнему не появлялся. Вдруг Левэн – он шел впереди – остановился и подал нам знак, чтобы мы прислушались. Действительно, откуда-то доносились звуки, похожие на шум водопада. Мы двинулись в этом направлении, и вскоре шум падающих струй сделался явственнее и громче. Это действительно оказался водопад. Завидев его, мы все трое поразились красоте зрелища, которым нас встречала Сорора. С вершины скалистого обрыва срывался чистый, прозрачный, как наши горные ключи, поток, многометровым каскадом устремлялся вниз по склону и разбивался о камни в середине небольшого озерца, поверхность которого горела и переливалась всеми цветами радуги, отражая свет гигантской Бетельгейзе, достигшей к тому времени зенита.

Озерцо настолько походило на природный бассейн для купания с галечными и песчаными пляжиками, а вода выглядела так соблазнительно, что мы с Левэном сразу подумали об одном и том же. И действительно, становилось жарко. Сбросив одежду, мы хотели сразу нырнуть в озеро головой вниз, однако профессор Антель остановил нас, заметив, что едва опустившись на неведомую планету в системе Бетельгейзе, следует действовать с большей осмотрительностью. А что, если это не вода, а какая-нибудь неизвестная жидкость, может быть даже ядовитая? Он сам приблизился к берегу, сел на корточки, присмотрелся, принюхался и осторожно опустил в озерцо палец. Потом он зачерпнул немножко подозрительной влаги в ладонь и, наконец, попробовал ее на вкус кончиком языка.

– Пожалуй, это не что иное, как обыкновенная вода, – пробормотал профессор Антель.

Он наклонился вперед, чтобы еще раз погрузить руку в озеро, и вдруг замер, словно окаменев. Затем с уст его сорвался вопль изумления, и профессор показал пальцем на след, обнаруженный им на песке. Более сильного потрясения я, кажется, не испытывал за всю свою жизнь! Над нашими головами пылала огромная, как гигантский багровый диск, Бетельгейзе, а здесь, перед нами, на узкой полоске сырого песка совершенно ясно вырисовывался четкий след человеческой ноги.

5

– Это след женской ноги, – убежденно сказал Артур Левэн. Столь решительное заявление, сделанное сдавленным от волнения голосом, нисколько меня не удивило. Скорее оно выразило мои собственные чувства. Изящество, тонкость и поразительная красота отпечатка на песке глубоко меня тронули. В том, что это след человеческой ноги, не было никаких сомнений. Возможно, здесь прошелся юноша или мужчина маленького роста, но гораздо вероятнее – и я в это сразу уверовал всей душой, – здесь побывала женщина.

– Вот как, значит, Сорора населена людьми, – пробормотал Профессор Антель.

В голосе его прозвучала нотка разочарования, неприятно резанувшая слух. Профессор привычно пожал плечами и вместе с нами принялся обследовать песчаный берег озерца. Мы нашли еще несколько следов, явно оставленных тем же самым существом. Скоро удалившийся от воды Левэн обнаружил один отпечаток на сухом песке. И этот след был еще влажным!

– Она была здесь меньше пяти минут назад! – воскликнул молодой физик. – Она здесь купалась, услышала наши голоса и убежала.