— Это всё в твоей голове, — Гарри отступает ещё на пару шагов, замечая, как исчезает вторая бутылка. — Это навязчивая идея того, что тебе не сбежать, и ты убеждена в собственной безысходности, — девушка замирает, не оборачиваясь. — Сломай стены. Заставь их пасть.
Да он сам не верит в то, что говорит.
— Я не могу, — в её голосе звучат истеричные нотки.
— Ты можешь, чёрт возьми, Хейли! — невольно переходит на крик Озборн. Хейли не реагирует. — Просто сломай систему, разрушь лабиринт! — её рука резко взмывает вверх и запускает бутылку в долгий полёт.
Она растворяется, пролетев пару метров.
— Скажи себе, что ты можешь вернуться обратно и понять, что ты — это ты.
Гарри замирает в десятке метров за ней.
Хейли сидит на том же месте, что и до этого.
— Спасибо, — шепчет она едва слышно.
— Всё для тебя, — грустно усмехается Озборн.
========== 29. ==========
Она смотрит в его сторону и гадает, о чём он думает.
У Патрика взгляд предельно спокойный, даже меланхоличный. Почему её это волнует? Такое уж точно не должно её волновать. Где-то в паре десятков метров по прямой через стены лежит Питер, обвешанный трубками со всех сторон, живущий сейчас на кислороде и под пристальным контролем своей тёти. А человек напротив неё — тот самый враг, который портил Хейли жизнь на каждом шагу.
Чего стоит вспомнить так много событий, огромный страх, который возникал у неё самой от одной-единственной мысли о Патрике. Вот он — образ почти что всех её кошмаров, человек, который помог другим забрать её юность, да и всю её жизнь.
Патрик — причина того, почему она сейчас не с друзьями из Щ.И.Т.а.
Где они теперь?
Где теперь она сама?
Да, Хейли не встретила бы Питера, не узнала бы, что Старк — её отец, не прошла бы через многие подростковые проблемы, случайно пропущенные ею ранее, не будь того, что произошло на базе Исхода. Но стоило ли оно правда всего этого?
По факту её прошлая жизнь стала обычным прожитым прошлым, которое разве что можно изучать в книжке или на страничке в википедии. Теперь её близкие где-то там, далеко, а новая «семья» терпит хронические поползновения в свою сторону.
Он возвращается в её жизнь вновь и вновь, и с каждым разом Хейли всё больше хочет просто убить его на этом месте и забыть обо всей причинённой ей боли.
— Ты правда была симпатичной, — она останавливается напротив Патрика, точно так же, как когда-то Питер стоял напротив неё по эту сторону стеклянной камеры. Хейли старается не концентрироваться на собственной беспомощности. В голове роится злоба, которой препятствует стеклянная перегородка между ними.
— Это не повод для изнасилования, — Патрик поднимает на неё всё такой же спокойный взгляд:
— Да, — Хейли осторожно складывает руки на груди и чуть отходит, стараясь не разрывать зрительный контакт. — Но это — не я.
— А что же ты?
Патрик будто бы задумывается перед тем, как ответить на вопрос.
— В этом весь ужас, — его взгляд на секунду становится печальнее, а затем вновь возвращается к привычной картинке — отрешенности. — Я — ничто, — Хейли напряжённо сжимает свой локоть, чувствуя, как из пальцев невольно вырывается поток силы. — Есть только Патрик из Исхода.
Её руку пронзает боль.
— У меня не было ничего, кроме Исхода, сама знаешь, — Хейли не смотрит в его сторону. — Они завербовали меня в старшей школе, потом отправляли на задания, потом придавили всю свободу, что могла появиться, — его голос эхом отбивается от стен. Девушка тяжело втягивает в себя воздух и устало присаживается на одиноко стоящий стул. Патрик наблюдает за ней.
— А всё то, что ты делал со мной? — её руки напряжённо сжимают её колени.
— Версия Исхода… — Патрик вздыхает. — Моя версия, созданная ими, делала это самовольно.