Американская грязь: читать начало книги онлайн

Лука опустил голову и прильнул поближе к девочке.

– И все-таки как?

– Ну, как-то раз она возвращалась домой одна, и по дороге ее приметил какой-то парень и попытался ее окликнуть. С ней такое случалось постоянно, когда она куда-то ездила, поэтому вела она себя как обычно: пошла дальше и не обращала на парня внимания. Но ему это не понравилось, поэтому он ее догнал, схватил за горло, потом за другие части и сказал, что теперь он ее парень.

Лука почувствовал, что сереет лицом.

– Ой, не стоит мне такое рассказывать.

Ребека покачала головой:

– Извини.

– Нет-нет, я в порядке. Тебе не за что извиняться.

Девочка накручивала на палец оранжевую нитку, торчавшую из ее джинсов.

– Знаешь, мне ведь и обсудить это не с кем, с тех самых пор, как все это случилось. Только с Соледад, а она отказывается об этом говорить.

– Понимаю. – Лука кивнул.

– Но ты мне как друг, понимаешь? – Она улыбнулась.

– Я и есть твой друг. – Мальчика переполняла гордость.

– Ты кажешься старше, чем есть на самом деле. Как старик, запертый в крошечном теле.

Лука постарался убедить себя, что это комплимент. Его тело вовсе не крошечное; оно лишь немногим меньше, чем у среднего восьмилетнего мальчика.

– Я тоже видел всякие ужасы, – заверил он Ребеку.

– Правда?

– Да.

– Что ж, полагаю, иначе ты не сидел бы на крыше поезда.

– Es un prerrequisito.

Это обязательное условие. Ребека кивнула.

– Мой папи погиб, – прошептал Лука.

Раньше он не хотел произносить эти слова вслух, не хотел признавать случившееся. Выдавив их из груди, мальчик почувствовал, как где-то внутри надломился и отлетел кусок какой-то гнилой материи. Там, где он хранил эти слова, теперь горела рваная рана.

– О нет, – выговорила Ребека. Она прильнула к нему так, словно потеряла на миг равновесие. Она коснулась лбом его лба, и оба закрыли глаза.

В следующие несколько дней недостающие фрагменты истории двух сестер то и дело всплывали на поверхность. Например, ненужный Соледад «парень» оказался palabrero, то есть лидером местной шайки, подчинявшейся международной банде. Он был достаточно жестоким и влиятельным, чтобы делать с Соледад все, что душе угодно, и не бояться ответственности, однако недостаточно жестоким и влиятельным, чтобы пользоваться ей единолично. Жизнь Соледад быстро превратилась в череду мучений. Некоторые из них она свободно обсуждала с сестрой, но готова была на любое сумасбродство, лишь бы только утаить все от папи. Потому что понимала: узнай отец о том, что происходит, он попытался бы защитить Соледад, что равнялось самоубийству.

Ребека знала, что Иван – так звали нежелательного поклонника – иногда позволял Соледад ходить школу, а иногда нет. Но многого она не знала: что он всегда разрешал Соледад возвращаться на ночь домой, потому что в его извращенном сознании это помогало ей хранить добродетель. Что ее порядочность, ее моральное сопротивление и даже совершенно очевидная ненависть к нему – все это только больше заводило Ивана. Что Соледад, догадавшись об этом, иногда пыталась делать вид, что ей приятна его компания, – в надежде, что надоест ему. И что теперь, вспоминая, как когда-то разыгрывала перед Иваном удовольствие, Соледад сгорала от стыда. Все равно это оказалось бесполезно: никакое притворство не смогло бы затмить ее красоту.

Как-то раз парень показал ей фотографию отеля, в котором работал ее отец. Иван назвал его по имени, а потом вручил ей мобильный телефон и велел отвечать каждый раз, когда она будет слышать сигнал, чем бы в тот момент ни занималась. И объяснил, как писать эсэмэс.

– Как же круто жить, да, Соле? – с ухмылкой сказал он.

Девочку передернуло: он сократил ее имя, словно был ей родным человеком.

В течение всех этих мучительных недель Соледад – которая знала, что может защитить сестру, только держась от нее подальше, – почти не виделась с Ребекой. Когда звонил Иван, девушка послушно бросала свои дела и спешила к нему. Она оставляла корзину с продуктами посреди магазина, покидала очередь на автобус, выходила из школьного кабинета – и шагала к Ивану, словно зомби.