– Надеюсь, Сьюзан будет у нас вечером? – улыбнулся Гордон Стайгер, когда с делами было покончено.
– Да, она очень обрадовалась, когда получила сегодня утром приглашение, – И сейчас, наверное, сидит в парикмахерской и делает праздничную прическу.
– Вот и хорошо, – сказал Гордон; – Ты тоже можешь отправляться домой. Я хочу, чтобы вечером ты был в отличной форме.
Стайгер подмигнул адвокату. Но тот отреагировал на этот дружеский жест весьма странно: покраснел, быстро попрощался и пулей выскочил из кабинета.
«Интересно, чем это он так взволнован?» – подумал Стайгер, оставшись один.
Вскоре он забыл об этой мысли, потому что в кабинет вошел Фрэнк, чтобы обсудить организационные Моменты праздника.
К вечеру в замок начали съезжаться гости. Мужчины в черных смокингах вводили в зал своих нарядных спутниц. Музыканты наигрывали веселую мелодию. Гостиная была залита ярким светом. Слуги суетились возле разодетых, сверкающих бриллиантами приглашенных, предлагая им шампанское и прохладительные напитки. Гости смеялись, громко приветствовали друг друга. Слухи в их кругу распространялись довольно быстро, поэтому многим было уже известно, для чего их пригласили в замок Варминстер. Тех, кто ничего не знал о происходящем, просвещали осведомленные. Вскоре все с нескрываемым любопытством начали поглядывать на затаившегося в уголке, напуганного суетой неуклюжего мужчину.
– Смотрите, – тихонько Шептала на ухо своему собеседнику пожилая леди. Это и есть Генри Стайгер, старший брат Гордона.
– Повезло же ему, – завистливо произнес собеседник. – Я бы тоже не прочь оказаться родственником Стайгера.
Рейчел была взволнована. Она уже тысячу раз проверила, все ли готово к ужину, распорядилась, чтобы слуги начинали накрывать стол и теперь ей было нечем заняться. Старая Мартиция, наряженная в пышное платье, одиноко скучала в кресле, обмахиваясь веером и разглядывая гостей. Гордон Стайгер, переговорив с Терри Пеллом, вошел в зал. Он отыскал глазами Генри, который в этот момент стоял у стены и нервно затягивался сигаретой, и направился к нему.
– Мистер Стайгер, – останавливали его знакомые. – Мы так рады за вас. Примите наши искренние поздравления.
– Спасибо! Благодарю вас! – налево и направо раскланивался Гордон, пробираясь к брату.
Наконец он подошел к нему и с нежностью произнес:
– Генри, дорогой, скоро наступит самый важный момент в моей жизни. Я так взволнован и хочу поскорее покончить со всеми условностями.
– Я тоже, – признался мошенник, бросая недокуренную сигарету в вазу для цветов.
– А, мистер Стайгер, – подошла к ним Лора Штейнмец. – Почему же вы не начинаете? По-моему, момент самый подходящий, чтобы сообщить гостям о причине праздника.
Она лукаво смотрела на Гордона. В длинном красном платье, облегающем стройную фигуру, со сверкающим на шее бриллиантовом колье плутовка казалась лет на двадцать моложе. Стайгер не ответил ей. Он завертел головой, оглядываясь по сторонам.
– Кого вы ищите? – удивленно спросила миссис Штейнмец.
– Детей, – растерянно произнес Гордон. – Я не вижу здесь моих детей.
Он подозвал Фрэнка и приказал ему разыскать Рейчел. Вскоре та подошла к мужу.
– Где Артур и Венди? – спросил он.
– Гордон, – с отчаянием произнесла женщина. – Я уже несколько раз подходила к их двери, они заперлись и не собираются открывать.
– Эти сорванцы решили испортить мне праздник? – гневно спросил Стайгер.
– Нет, – испугалась Рейчел. – Они обещали, что скоро спустятся.
И вдруг до них донеслись возгласы людей:
– Смотрите! Какой ужас!
– Да это же дети Стайгера!
– Они выглядят, как оборванцы!
Гордон и Рейчел посмотрели туда, куда указывали гости. По лестнице в зал спускались дети. На Артуре были заляпанные красной краткой рубашка и короткие широкие брюки. Одна штанина была разорвана, и из нее выглядывала худая нога. На голове у мальчика красовалась индейская корона из ярких перьев, а из-за спины высовывался колчан со стрелами. На Венди было короткое мятое платье, разорванное в разных местах. На шее красовалась бельевая веревка, во все стороны торчали нечесаные волосы. Глаза девочка обвела черным карандашом, изогнутые стрелы заканчивались у самых висков. А губы она накрасила ярко-красной помадой.
– А-ах! – стал задыхаться от негодования Гордон Стайгер.