Она дрожала в своих туфлях от страха и возбуждения. Она никогда не была с таким красивым мужчиной, как Малкольм, и она бы пошла босиком по раскаленным углям, чтобы доставить ему удовольствие сегодня вечером... но он был прав. Рассудок взывал к ней, приказывая бежать с поля боя.
Она проигнорировала его голос. Он слишком походил на ее собственный. Она предпочла бы слушать Малкольма.
- Убери руки за голову, - сказал он. - Сцепи пальцы и держи локти открытыми. Как крылья бабочки.
Она сделала, как ей было сказано. Это движение заставило ее выгнуть спину и выставить вперед грудь. Малкольм стоял перед ней, изучая ее.
- Ноги шире, - сказал он. Он коснулся пола кончиком хлыста в двух местах - здесь и там, показывая ей, куда ставить ноги. Она раздвинула ноги шире, на полтора фута, и замерла, дрожа всем телом.
- Очень хорошо. - Малкольм поднял стек и похлопал им по левому соску. Затем по правому. Он погладил нижнюю сторону каждой груди треугольником кожи на конце стека. Стержнем стека он провел по бокам ее тела от локтя к лодыжке и обратно. Ей было щекотно, и она вздрогнула. Она отдала бы все на свете, чтобы почувствовать тело Малкольма рядом с собой прямо сейчас. Она жаждала этого, и с каждой секундой жаждала все сильнее. Несомненно, в этом и была задумка.
Он снова подошел ближе. Это была пытка - быть так близко, не касаясь друг друга. Он расположил стек между ними и прижался к плоской стороне губами. Затем прижал противоположную сторону к ее губам.
- Думай об этом как о поцелуе, - сказал он, когда кожа коснулась ее губ. - Вот что это такое. Просто поцелуй тебе от меня.
- Большинство поцелуев не оставляют рубцов, - ответила она. - Я предпочитаю французские поцелуи.
- Ну, я англичанин. Это английский поцелуй.
Затем, отступив назад, он просунул кожаный наконечник стека между ее ног и слегка коснулся ее лона. Он повернул его на бок и использовал край наконечника, чтобы раскрыть ее лепестки. Она ощутила упругую кожу уголка возле входа в ее тело.
- Если она мокрая, то жжет сильнее, - сказал он со своей дьявольской ухмылкой, и на долю секунды она подумала... что, если Малкольм и есть дьявол? Со стеком, прижатым к ее киске, она почти поверила в это.
Ну и что с того, если он был им? Она все равно хотела его.
Он снова погрузил кончик стека в ее лоно, смазывая его ее влагой.
- Подливаешь масла в огонь, - сказала она.
Он широко развел руки в стороны, улыбнулся и поклонился.
- Такое название игры, моя дорогая.
Она кивнула в знак согласия.
- Вот правила, - начал он. - Переживешь мой стек, заслужишь мой член. Сто ударов этим. - Он поднял стек в воздух. - За сто ударов этим. - Он небрежно указал на свою промежность, и она увидела очертания его эрекции сквозь светлые бриджи. Брюки так плотно облегали его тело, что она даже видела вену от основания вдоль его ствола к головке. Она знала эту вену. Она облизывала ее собственным языком.
Сто проникновений его членом? Она кончит после первых десяти, если не при первом.
- Считай за меня, - сказал он. - Начинай со ста.
Он встал позади нее, и она напряглась. Чего же он ждал? Он мучил ее неизвестностью? Прицеливался?
- Любуюсь видом, - сказал он, словно прочитав ее мысли. Она покраснела от такой лести и улыбнулась. Затем он стер улыбку с ее лица один быстрым ударом стека. Тот приземлился на бедро в месте, которое она никогда не ассоциировала с агонией. Он обжигал, как греческий огонь.
Она вскрикнула от неожиданности, а Малькольм рассмеялся.
Ублюдок смеялся над ней.
- Считай, дорогая, - сказал он с упреком.
- Сто.
- Было больно? - спросил он, нежно прикасаясь к горящему рубцу на ее бедре.
- Да, - ответила она.
- Прости меня, дорогая. - Он поцеловал кончики пальцев и прикоснулся ими к рубцу. - Мне очень жаль.