– Я открою вам ужасную тайну, о прекрасная мадемуазель, – сказал он, лихо выруливая вправо на перекрестке у Три-Часа-Вилла. – Мало того, что я не маньяк. Я даже не писатель страшных романов.
– А кто же вы? – насторожилась Кэт.
– Я – кулинар. Кулинар по призванию. Но меня в детстве отдали в школу с маниакальным уклоном. Чтобы не расстраивать учителей и родителей, мне пришлось стать тем, кто я есть.
Галантный Маньяк горько рассмеялся.
– Печальная история, правда?
– Вы меня просто расстроили, – призналась девочка. – Наверное, вы были отличником?
– О да! Я был первым в классе!.. А теперь я самый крутой профессионал в Штатах!.. Ох, если бы я был неслухом и хулиганом, моя жизнь могла бы сложиться куда приятней!
Спустя пять минут обшарпанный «пежо» притормозил у дверей «Заблудшей овечки».
– Каспер не рассердится, обнаружив вас в моем сомнительном обществе? – забеспокоился Галантный Маньяк.
– Не знаю, – подумав, ответила Кэт. – Во всяком случае большое вам спасибо и... Пожалуйста, попробуйте прогулять без уважительной причины несколько рабочих дней. Вдруг вас уволят?
– С треском?
– С треском.
– Добросовестному маньяку-профессионалу должны выдать хорошее пособие по безработице, – пробормотал дяденька, что- то подсчитывая в уме.
Кэт выбежала из машины. Обогнув нескольких валяющихся на асфальте и задумчиво стреляющих в небо пьяных разбойников, она толкнула дверь притона.
...Несмотря на то, что в зале негде было упасть даже яблочной косточке, а публика из-за необычайной тесноты представляла собой что-то однородное – вроде разноцветного пластилина, скомканного в один тугой шарик – первым делом Кэт почему-то увидела папочку Джеймса.
На нем была пиратская шляпа и малиновый камзол с широкими ватными плечами. Сбоку на поясе висел огромный ржавый мушкет. Мистер Харви подпрыгивал с бокалом пива в руке и кричал:
– «Хампердинков» – на мыло! Ура!!.
Кэт несколько минут стояла, даже забыв глянуть на ринг, где Каспер в это время уже начал раскидывать в стороны Гаечного-Болта и остальных уголовников из Аббада... Не выпуская из поля зрения папин малиновый камзол, девочка решительно стала пробираться вперед.
– Папочка, что ты здесь делаешь? – спросила она, дергая его за ржавый мушкет.
Он замер так резко, что все пиво из его бокала выплеснулось на соседа (это был дядя Бадди Литтер). Мистер Харви медленно повернулся к Кэт. На его лице застыла маска изумления и ужаса.
– Я... Я... Пиво вот… Друзья... – и вдруг папочка Джеймс встрепенулся и глаза его приняли более осмысленное выражение. – А что ТЫ Делаешь в РАЗБОЙНИЧЬЕМ ПРИТОНЕ?!
– Точно, точно! – подхватил дядя Бадди. – Разве папочка разрешал тебе, МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКЕ, разгуливать по кабакам?
Кэт увидела перед собой вытянутый папин указательный палец.
– Я пришла навестить одноклассника, – сквозь зубы ответила Кэт, убирая палец в сторону. – Это Каспер. Он умер в прошлом году. Его с тех пор никто не навещал.
– Каспер?!!.
Мистер Харви и дядя Бадди снова запрыгали на месте.
– Между прочим, кто-то сказал, что это РАЗБОЙНИЧИЙ притон, – продолжала между тем девочка, – а не притон для грузчиков кока-колы...
– А твой папочка не грузчик, – хмыкнул Бадди Литтер. – Я не грузчик, – с достоинством произнес мистер Харви, – я – пират.
Это была истинная правда. Вот уже больше недели папочка Джеймс каждую ночь уходил вместе с дядей Бадди, его пиратской командой и бутербродами с луком и острым соусом в кармане бороздить просторы Гудзонова залива под черным пиратским флагом. Ему пришлось проколоть ухо и вставить туда серьгу (каждый раз, возвращаясь домой, -мистер Харви снимал ее и прятал в дальнее отделение бумажника)... Увы, ему даже не приходилось нападать и грабить – ведь работа пирата конца двадцатого века заключается прежде всего в том, чтобы заключить пару выгодных контрактов с владельцами торговых судов и охранять своих клиентов от других пиратских кораблей, не забывая раз в месяц требовать с них денежки.
– Работа непыльная, доченька, – застенчиво улыбнулся мистер Харви. – К тому же денежная.