— Кто вы такие? Что вам от меня нужно? — спрашиваю я возмущенно.
Ответа нет. Машина стремительно срывается с места и мчится в неизвестном направлении. Один из стражей, сидящих возле меня и все еще удерживающих меня за руки, цедит сквозь зубы:
— Не вздумайте буйствовать. Не то придется вас сбросить вниз и хорошенько прижать.
Предупреждение сделано вовремя, после двух поворотов «форд» выезжает на ярко освещенную и особенно людную в эту пору суток Черинг-кросс, а когда похитители везут тебя по такой оживленной и светлой улице и в метре от себя ты видишь спокойные лица порядочных граждан и величественные фигуры полицейских напротив, у тебя возникает сильное желание привести в действие свои голосовые связки.
Я, конечно же, молчу, тем более что мои спутники очень смахивают на Ала, правда они вроде бы чуть подальше отошли от обезьяны.
Машина выносится на Оксфорд-стрит, сворачивает влево, проезжает мимо Марбл-Арг и Гайд-парк и наконец сворачивает на Гайд-парк-стрит.
Маршрут мне известен. Поэтому я не очень удивляюсь, когда мы останавливаемся перед кирпичным фасадом дома, в английском дворике которого я не так давно наслаждался тишиной лондонской ночи.
Подталкиваемый одной из горилл и поддерживаемый второй, я выхожу из «форда», в то время как сидевший рядом с шофером мужчина, встав за моей спиной, упирается мне в спину предметом, назначение которого не трудно угадать.
После трех коротких звонков в дверь на пороге появляется новая горилла. Причем ее гостеприимство распространяется только на меня: сопровождающие лица вынуждены вернуться к машине.
— Дайте оружие, — предлагает человекоподобная обезьяна, заперев дверь.
— У меня нет оружия, — заявляю я.
Правдивость моей декларации, естественно, тщательнейшим образом проверяется, после чего следует приказ:
— Проходите!
Путь оказывается недолгим до двери в конце коридора. Горилла, которая, судя по жилетке в черную и серую полоску, выполняет роль лакея, постучав, просовывает голову внутрь и докладывает:
— Доставили, сэр.
Жестом приказав мне войти, полосатая горилла исчезает.
Я оказываюсь в кабинете со спущенными, как и в берлоге Дрейка, шторами, правда он гораздо светлее и обставлен более изысканно. Его хозяин восседает в одном из двух кресел, стоящих у камина. В камине горят настоящие поленья — факт, достойный внимания. Вряд ли нужно объяснять, что хозяин кабинета — сам мистер Мортон.
— Мистер Питер?
Я утвердительно киваю головой.
— Прошу садиться.
В громовом голосе сквозят почти что ласковые нотки, только я давно вышел из того возраста, когда человек доверяет первому впечатлению. В ответ на приглашение я сажусь, поскольку знаю: в ногах правды нет и поскольку понимаю, что даже если меня ждет экзекуция, то ей будет предшествовать дружеская беседа.
— Сигару?
— Благодарю, предпочитаю сигареты.
Мортон вежливо ждет, пока я закурю, стряхивает в камин пепел сигары и переходит к сути дела:
— Рассказывайте, как это было.
— Не понимаю, что вы имеете в виду.
— Я имею в виду убийство Ларкина.
— Должен сказать, что я не присутствовал при расправе над ним.
— Но вы были там, мистер Питер, — произносит хозяин, делая ударение на слове «там».
— Если быть точным, то я находился наверху. А убийство, если оно имело место, произошло в подвале.