Читать книгу «Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13» онлайн.

— Какие там возражения! Это просто болтовня.

— Которую можно проверить, — уточняю я. — И которую может подтвердить любой человек, знакомый с системой пограничного контроля в Болгарии.

— Это болтовня! — повторяет Милев. — Я уже сказал, что берусь осуществить свой проект. А раз я обещаю…

— Кто еще выскажется? — спрашивает шеф. — Вы, Райт?

Красавчик проводит длинными пальцами по длинным волосам и замечает:

— Мне кажется, что мы вынуждены выбирать между одними голыми заверениями и другими голыми заверениями. А это нелегко.

— Только что вы говорили не об уверениях, а о реальности, — напоминает Дрейк.

— Я не имел в виду связи Майка в Мюнхене, а не положение на границе.

— Ларкин?

Ларкин молчит, будто не слышит. Проходит немало времени, прежде чем он открывает рот.

— Когда мистер Питер будет готов ответить на вопрос, тогда я выскажусь.

— Значит, вы считаете, что проект Майка вообще не стоит обсуждать?

Ларкин снова устремляет в пространство тяжелый взгляд, и когда ему надоедает рассматривать обои на стене, роняет:

— Товар, о котором мы говорим, стоит крупных денег, Дрейк.

Я наблюдаю за ним украдкой и все время спрашиваю себя, уж не обманываюсь ли я. Но нет, я не обманываюсь. То есть я действительно буду страшно удивлен, если окажется, что я обманулся. Это непроницаемое лицо, эта недоверчивость, которая запрятана где-то глубоко, но которая есть вторая натура, выдают в нем полицейского. И этот взгляд, который избегает вашего взгляда, но внимательно изучает вас, если вы смотрите в другую сторону; и привычка говорить как можно меньше и только самое необходимое; и хорошо скрытое напряженное внимание, с которым он ловит каждое чужое слово, — все это выдает в нем полицейского.

— Ну ладно, — вздыхает Дрейк и встает, бросая тоскливый взгляд на тележку с бутылками. — Пока хватит!

Мы тоже встаем. Я направляюсь к двери и жду, что вслед мне прозвучит естественная в данном случае фраза: «Питер, вы останьтесь». И она действительно звучит, но касается не меня:

— Ларкин, я попросил бы вас остаться.

Уже второй час, и ресторан почти пуст. Я сажусь у самого окна, чтобы оттуда понаблюдать за кафе по ту сторону улицы, которое я так часто изучаю изнутри. Я только что заказал телячью отбивную, заказ принял Джованни, бакенбарды которого напоминают пару отбивных, как вдруг за спиной раздается знакомый голос:

— Можно сесть с вами?

Когда человек в чужой стране слышит родную речь, ему положено умилиться или прослезиться. Но я почему-то ничего такого не чувствую.

— Конечно, пожалуйста, садитесь.

Майк садится напротив меня, берет меню и начинает изучать его с таким сосредоточенным видом, будто это не меню, а Хартия прав человека. Это меню он давно знает наизусть, и всем заранее известно, что он закажет бифштекс с макаронами, по-болонски или по-милански, но ритуал есть ритуал.

— Джованни, будьте добры, бифштекс по-милански! И кьянти, как всегда.

Обед проходит в полном молчании, и я уже решаю, что Майк отказался от намерения разговаривать со мной, но он отодвигает тарелку, облокачивается на мраморный столик и заявляет:

— Ну и глупо же получилось, а?

— Что именно вы имеете в виду?

— Да вот, недавно. Двое болгар сцепились на потеху этих англичан…

— Да, в самом деле…

— …вместо того, чтобы заранее сесть, поговорить по-человечески и все уточнить.