— Деньги!.. — презрительно отвечает он. — Мелкие суммы, которые вы давали, лежат в банке в Стамбуле.
— А теперь на прощание вы получите сумму покрупнее, — говорю я добродушно. — А мои жена и дети?
— Всему свой черёд. Сначала переправим вас, а потом и их высвободим. Есть туристический сезон, всякие мероприятия на границе и масса других способов вывезти и их. Вы сами понимаете, что это нельзя сделать одновременно.
— Без них всё остальное не имеет никакого смысла, — произносит апатично и словно бы про себя проводник.
— Итак, как только прибудете в Стамбул, возьмите деньги со счёта, вернитесь в вагон и ждите человека, который придёт от имени Старого, чтобы перебросить вас на Запад.
— А моя семья?
— Я ведь вам сказал: всему свой черёд. Предоставьте решать этот вопрос нам.
— Я не могу жить один, — тихо произносит человек и впервые смотрит мне в глаза. — Не мог бы, поверьте.
— Я вам верю. Но и вы нам поверьте. Будете ждать здесь, в вагоне, когда придёт человек от Старого, ясно? Естественно, не надейтесь, что мы вам там, на Западе, найдём место лучше, чем место проводника.
— Мне другого и не нужно. Я готов хоть в дворники пойти, только бы не дрожать от страха… И знать, что семья со мной.
— Чудесно! — улыбаюсь я ободряюще. — Как видите, мы выполняем свои обещания. А теперь можете идти. Только будьте предельно осторожны!
— Спасибо! — глухо произносит он, надевая фуражку и осторожно выходя в коридор.
Не успел уйти проводник, как в раме двери между купе появляется Мэри. Она раздевалась, но не закончила это занятие, явно увлечённая другим, более интересным.
— Вы, конечно, подслушивали, — замечаю я.
— Я не нашла в вашем разговоре ничего заслуживающего моего внимания.
Не удостоив её ответом, я встаю, снимаю пиджак и вешаю его на вешалку, в купе стало уже слишком жарко. Закуриваю и собираюсь снова сесть на своё место, когда секретарша мне вдруг напоминает:
— Вы забыли обо мне…
— Извините, — бормочу я, подавая ей сигарету и щёлкая зажигалкой.
Женщина по привычке выпускает струйку дыма из ноздрей и бросает взгляд на меня.
— Не знаю, будете ли вы иметь счастье посмеяться над каким-нибудь послом, но признаю, что вы виртуозно издеваетесь над маленькими людьми.
— Я делаю свою работу, — отвечаю я сухо, прислоняясь к стенке дивана возле окна.
— Но с удовольствием. Как настоящий виртуоз.
— Каждый должен так делать свою работу, в том числе и вы.
— А вы не подумали, что человеку и вправду грозит опасность?
— Мне тоже иногда угрожает опасность, но я не даю воли своим нервам, — произношу я также сухо.
— У вас дипломатическая неприкосновенность.
— Да, для противника. Но не для своих.
— То, что нашли фальшивое золото, похоже, вас очень беспокоит, — догадывается Мэри.
— Не угадали.
— Так что же вас тогда беспокоит? Запоздалые угрызения совести из-за убийства?