— Подчеркните это.
— Я подчеркнул.
— Тогда посылайте без меня. Сейчас у меня голова занята другим. У меня, дорогой, такое ощущение, что начинается последний раунд.
— Это ещё ничего не значит.
— Многое значит, многое! Прикажите Старому подготовить новый канал… И следить за тем, что происходит на вилле.
— Что ещё?
— Всё остальное не зависит ни от вас, ни от меня. Всё остальное в руках этой старой капризной дамы — Судьбы.
Глава 8
С глухим равномерным постукиванием, свидетельствующим о совсем небольшой скорости, «Восточный экспресс» движется в полумраке весенней ночи. И поскольку я не люблю неясности, я опускаю занавеску на окне, вытягиваюсь как есть, в одежде, на мягкой полке и покорно отдаюсь покачиванию в ритме колёс.
Дверка между двумя купе открыта, и в её прямоугольной раме, как на картине, видна пышная фигура моей секретарши, возлежащей в своей обычной, не слишком целомудренной позе, на нижней полке в соседнем купе и углубившейся в чтение, очевидно, какого-то детектива.
— Вы читаете детективные романы? — спрашиваю я, чтобы отогнать от себя сон.
— Раньше читала. А теперь лень. Она откладывает книгу и смотрит на меня своими тёмными глазами.
— Помнится, был роман «Убийство в Восточном экспрессе»…
— Причём тут это? — спрашиваю я.
— При том, что мне сейчас захотелось увидеть вас на месте убитого.
— Будет и это, — охотно соглашаюсь я. — Хотя и не сейчас. Вы, как любительница латинских изречений, наверное, не забыли, что, как говорится, все мы смертны.
— Но не все заслуживают, как вы, насильственной смерти.
— Смерть редко бывает добровольной, она почти всегда бывает насильственной, — замечаю я философски. — Даже когда мы умираем в своей постели.
— Иногда мне кажется, что я могла бы добровольно закрыть навсегда глаза. Просто так, от усталости и отчаяния.
— Держу пари, что такие мысли приходят вам в голову главным образом когда вы перепьёте… А мне хочется жить! Мне по-настоящему хочется жить. И притом — хорошо!
— Вы считаете, что вы можете жить хорошо? — поднимает брови Мэри.
— Хорошо по моим понятиям, а не по вашим, дорогая.
— А что составляет ваш идеал счастливой жизни?
— Всё самое обычное… В нём нет ничего, что произвело бы впечатление на возвышенные натуры вроде вашей.
— И всё же?
— Ну, например, чтобы я мог войти в кабинет посла, как сегодня, и когда он начнёт меня высокомерно поучать, иметь удовольствие сказать ему: «Вот что, старичок, продолжите свою тираду в коридоре, поскольку я только что назначен на ваше место и кабинет в данный момент мне нужен!»
— Мелочные, смешные амбиции… — поджимает губы секретарша. — Вы мечтаете стать послом.
— Чепуха. Я мечтаю утереть нос какому-нибудь послу.
— И это тоже мелочно. Вы напоминаете мне моего младшего брата, заветной мечтой которого было стать хорошим боксёром…
В этот момент в мою дверь легонько постучали. Я открываю, предварительно захлопнув дверку в соседнее купе.