— Прекратите!
Молодой человек замирает на месте точно так же, как вскочил.
— Вы служили в армии? — спрашиваю я уже совсем грубо.
— Я ещё студент…
— А я вам говорю, что через месяц вы будете солдатом.
— Вы совсем не любите музыки… — огорчённо произносит он.
— Садитесь! — приказываю я всё так же грубо.
Он садится, перекидывает ногу на ногу и уставляется взглядом на большой палец ноги.
— Чем вы занимаетесь, пока находитесь здесь?
— Веду светский образ жизни…
— Отвечайте точно и ясно на вопросы. Я не обязан знать, что вы подразумеваете под светской жизнью.
— Встречаюсь с разными интересными ребятами и девчонками.
— С какой целью?
— Я ж вам сказал: у нас светская жизнь… Говорим о музыке и разном другом… Играем… Иногда немного занимаемся любовью.
— А что эти парни — компания или каждый сам по себе?
— Компания… держатся вместе.
— Давно у вас с ними контакт?
— С прошлого лета.
— Что они из себя представляют?
— Ничего особенного. Обыкновенные наркоманы.
— Вроде вас…
— Есть и более пристрастившиеся, — скромно признаётся молодой человек. Потом, словно констатируя факт, замечает: — Вы, я смотрю, не курите…
Я подталкиваю к нему пачку сигарет и зажигалку, выжидаю, пока он закурит.
— И сколько этих подонков?
Он задумывается, загибает пальцы, подсчитывая:
— Семь человек. Четыре парня и три девчонки.
— Назовите их и опишите каждого.
Эта инвентаризация отнимает у нас довольно много времени, потому, что лохматый несёт всякий вздор, в том числе и о своих музыкальных и сексуальных вкусах, и мне часто приходится его прерывать и направлять в русло нужных мне сведений.
Сейчас мне необходим один-единственный индивидуум, но чтобы разобраться, есть ли такой экспонат в этой коллекции обормотов и кто именно, приходится листать весь каталог…
— Боян давно принимает наркотики?