Читать книгу «Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13» онлайн.

— Ни для чего. Если только вы захотите выучить болгарский.

— Наследство и вправду небогатое, — вздыхаю я и устремляю взгляд в окно, выходящее на стену соседнего дома. — Всё равно, как вместо рассказа об окрестностях стоять перед этим окном и твердить: «Окрестности — это стена, глухая стена»…

— Стена действительно есть, — пожимает плечами Бенет. — И она возведена именно для того, чтобы мы не могли видеть ничего, кроме неё.

— Хорошо, — говорю я с досадой, — оставим это. — И, показывая своим видом, что прекращаю неприятный служебный разговор, добавляю: — Вы, как я вчера заметил, хорошо играете в карты.

— Да, но в последнее время постоянно проигрываю.

— А почему же не бросаете играть?

— Зачем бросать? Не может же плохая карта идти до бесконечности. Пойдёт и хорошая.

— Вот именно. Плохие карты кончаются, и появляется козырный туз. Но чтобы его дождаться, надо играть довольно долго.

— Но надо, чтобы в колоде был козырный туз, — напоминает Бенет, поняв прозрачный намёк.

— А разве его может не быть?

— Очень даже может: здесь, в нашей игре, противник сначала забирает туза себе, а потом раздаёт карты.

— Чепуха. Просто вы деморализованы неудачами. Неужели тут нет ну хоть немного алчности, коррупции, пороков, безнравственности?

— Есть, хотя и не в таком масштабе, как вы думаете.

— Тогда почему вы говорите, что в колоде нет туза? Это, в сущности, наши козыри, весь вопрос в том, как мы поведём игру.

Бенет тем временем подошёл к окну и бессмысленно уставился на глухую стену.

— Не повторяйте мне то, что мы изучали в школе, — недовольно ворчит он. — Лучше покажите, как вы играете в эту игру.

— Придёт время — покажу, — отвечаю я и беру папки, чтобы ещё раз посмотреть все эти страшно скудные сведения.

— Мне надо идти вниз, выдавать визы, — напоминает мой помощник.

— Идите. И не забывайте, что мне нужен полный отчёт о каждом приезжающем и выезжающем.

У меня нет никакого желания идти обедать домой и сносить пытки, которым будет подвергать меня Элен два бесконечных часа. Когда она сердится, она молчит, но у её молчания есть три степени, в зависимости от степени моей вины: почти молчание, полное молчание и гробовое молчание. В первом случае она бросает мне только короткие реплики, необходимые в быту. Во втором — вообще не говорит, но всё-таки замечает моё присутствие и готова, к примеру, подать мне тарелку и налить супа. В третьем случае я для неё вообще перестаю существовать, и она проходит мимо меня, не глядя, и даже, если я подавлюсь и буду отдавать Богу душу, она не подаст мне стакан воды.

Сейчас мы в третьей фазе. Поэтому я звоню швейцару и прошу его принести мне в кабинет кофе и два сандвича.

— Я заказал билет на самолёт для вашей супруги, — уведомляет меня он, когда спустя немного времени приносит мой скромный обед. — Шофёр привезёт его к трём часам.

— Отлично, — киваю Я, хотя новость обрушивается на меня как кирпич на голову.

— Какое несчастье, — с угодливым сочувствием говорит боксёр в отставке. — Только приехали, и она уже уезжает. Но беда всегда приходит не вовремя.

«Несчастье»… Значит, она всё-таки соблаговолила сочинить ради приличия какой-то банальный предлог для отъезда: «мама тяжело больна» или что-то в этом роде.

— Скажите шофёру, чтобы ждал меня, — говорю я швейцару. — Мне нужно съездить ненадолго в одно место.

Когда через полчаса я заглядываю в спальню Элен, то застаю её, как и ожидал, в разгар приготовлений к отъезду. В комнате, которая только вчера была прибрана, снова царит полный беспорядок. Повсюду разбросано содержимое громадного гардероба — халаты, комбинации, платья, кофточки, туфли. Что касается жены, то она с каменно-бесстрастным лицом склонилась над чемоданом на кровати, занятая укладыванием очередной партии тряпок.

— Ты опять что-то укладываешь… — замечаю я с наивным удивлением, хотя смысл происходящего яснее ясного.

— Укладываю свой багаж.

Она разговаривает со мной, следовательно, не собирается наказывать меня «гробовым молчанием», — мелькает у меня в голове. Самое худшее, когда человек перестаёт тебя мучить. Значит, он окончательно решил порвать с тобой.