Читать книгу «Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13» онлайн.

Сеймур вынимает изо рта сигарету и пьет виски.

— Что касается второй причины… то я позволю себе признаться, не боясь ваших насмешек, что вы с самого начала мне очень понравились. И надеюсь, я не ошибся в вас: мы с вами очень подходим друг другу и отлично друг друга понимаем, Майкл.

— Вы уверены? Я что-то не припомню ни одного случая, чтобы по какому-нибудь вопросу мы пришли к взаимопониманию.

— Единство достигается при наличии двух противоположностей. Это же ваш принцип, если не ошибаюсь?

— Да. Только мы его формулируем несколько иначе.

— Тогда считайте, что это мой принцип. Терпеть не могу людей, которые во всем со мной соглашаются. Мои мысли и без того мне достаточно приелись, чтобы их еще слышать от других. И потом, зачем мне другая такая же голова, если своя на плечах? Наоборот, я испытываю потребность в человеке с вашими мыслями и вашими познаниями.

Собеседник особенно подчеркнул последнее слово, ноя я делаю вид, что не заметил этого.

— Вы уже знаете, как я смотрю на всякие там иллюзии, как-то: «патриотизм», «верность», «мораль». Но поскольку для вас они пока что не иллюзии, то нелишне напомнить вам, что если в человеческой деятельности есть какой-то хотя бы ничтожный смысл, то состоит он в том, чтобы спасти человечество от катастрофы.

— Благородная задача, — соглашаюсь я.

— Именно этой задаче я и служу, хотя и не прибегаю к громким словам. К сожалению, в настоящий момент вы знаете о нашем мире гораздо больше, чем мы о вашем. А это ведет к нарушению равновесия и, следовательно, чревато многими опасностями. Только взаимный обмен информацией способен предотвратить неожиданность, сиречь катастрофу.

— А я думал, что разведывательное управление все знает, что для него нет нераскрытых секретов.

— Вы-то едва ли так думаете, но беда в другом — в том, что некоторые люди в самом управлении уверены в этом. Опасная иллюзия. Не хочу сказать, что мы не располагаем ценными сведениями, однако многие из них давно устарели. А ведь, согласитесь, крайне рискованно предпринимать какие-либо действия, основываясь на устаревших сведениях.

— Расшевелите маленько своих людей, — успокаивающе говорю я. — Снабдите их инструкциями и пошлите на охоту — пусть порыщут немного в поисках свежей информации.

— Все несчастье в том, что нынешний охотничий сезон самый неблагоприятный. Некоторые наши начальники вместе с нашими друзьями, скажем, из Бонна, совершили непоправимую глупость в связи с чехословацкими событиями. Наглядный пример того, как дурно может обернуться неуместный оптимизм. Неуместный оптимизм и спешка — попытки форсировать нормальный ход разрушительных процессов. И вот результат: противник преждевременно поднимает тревогу, он вынужден принять контрмеры и до такой степени мобилизует свои силы и повышает бдительность, что всякая охота за сведениями, о которой вы говорите, может кончиться только серией провалов.

— В таком случае вам лучше подождать. Вы же предсказываете, что наш строй погибнет сам по себе, от внутренней эрозии. Надеетесь на то, что мышление наших людей переродится, станет буржуазным, на конвергенцию двух систем, на ускорение центробежных процессов, на то, что социализм обернется национализмом, и на что там еще…

— Своей иронией вы сами отвечаете на ваши слова, — терпеливо выслушав, говорит Сеймур. — Пропаганда пропагандой, а дело делом. Если процесс разложения не поддерживать, он будет приостановлен или замрет сам по себе. Вообще выжидание в подобных случаях — увертюра к самоубийству. Верный путь пролегает где-то между спешкой и бездействием: настойчивое, но в то же время осторожное прощупывание вновь создавшейся ситуации и с учетом ее — выбор тактики.

— Может быть, вы правы. Что ж, в добрый час!

Сеймур вынимает изо рта окурок, аккуратно раздавливает его в тяжелой бронзовой пепельнице и, взглянув на меня прищуренными глазами, тихо замечает:

— Не спешите становиться в позу провожающего. Я надеюсь, что по этому тщательно выбранному пути мы сможем пойти с вами вместе.

Усталое лицо Сеймура — само спокойствие и дружеская прямота, никаких сомнений, что я отклоню это его предложение, для него не существует. Вот он, оказывается, каков, этот долгожданный финал. По мнению моего собеседника, это всего лишь скромная прелюдия к некоему новому периоду в нашей общей биографии.

— Боюсь, Уильям, что вы рассчитываете получить от меня нечто такое, чего у меня, в сущности, нет.

— Не прикидываетесь беднячком. Я уже сказал, ваша биография нам хорошо известна. В ведомстве, в котором вы работаете, вы вовсе не практикант, а профессор, то есть полковник.

— Даже если так, это все равно ничего не значит. Профессор тоже, как вы знаете, является профессором лишь в той узкой области, которую исследует. Что поделаешь, такие времена: энциклопедисты теперь не в моде.

— Не беспокойтесь, Майкл. Мы не собираемся обшаривать ваши карманы до самого дна. Нас устроят и самые скромные сведения…

— Боюсь, что я скоро заплачу от умиления при виде вашей скромности, — прерываю я его. — Если вы в самом деле принимаете меня за профессора, то вам бы следовало понимать, что этими примитивными приемами вы ничего не достигнете.

— Ваша мнительность при данных обстоятельствах вполне естественна и в то же время совершенно неоправданна, — пожимает плечами американец. — Что бы я сейчас вам ни сказал, вы во всем увидите обычные уловки. Только я вас вовсе не обманываю, друг мой, поймите же вы наконец, не обманываю! Я вам не Хиггинс и не Берри, и если вы до сих пор не оценили достоинств моего стиля, то тем хуже для вас.

— А во имя чего я обязан служить вам справочником?

— Во имя той задачи, которую вы сами назвали «благородной», — во имя того, чтобы нам уцелеть. И во имя ваших собственных интересов. Вы не мелкий игрок, Майкл. Это мною уже установлено. И не дурак, за которого вас принимали те двое. Не стану ни подкупать вас, предлагая какую-то малость, ни обещать вам золотые горы, хотя ваши органы порой прибегают к такому околпачиванию. Но я в своей практике никогда не допускаю мелкого мошенничества, а по отношению к вам я этого тем более не позволил бы. И хотя я ненавижу банковскую терминологию еще со времен дядюшкиной опеки, должен вас заверить, что все будет улажено наилучшим образом, как при хорошо гарантированной сделке. Мы начнем не с обещаний, а с выплаты наличными. Вы сейчас же получите свое вознаграждение на пять лет вперед или кругленькую сумму в триста тысяч долларов. Следовательно, если вы даже решите оставить нас в один прекрасный день, вы будете на всю жизнь обеспечены за счет одних процентов — доход не ахти какой, но вполне достаточный, чтобы прожить безбедно.

Я собираюсь возразить, но Сеймур поднимает руку:

— Погодите, это еще не все. В вашем распоряжении плюс к этому будет определенная сумма «безотчетных», что избавит вас от необходимости трогать свой банковский капитал. У вас будет особый паспорт, при наличии которого эмигрант становится независимым и уважаемым гражданином. И самое главное, что, в сущности, будет решать все ваши проблемы — и материальные, и моральные: вы будете работать вместе со мной и во всех случаях, при любых обстоятельствах сможете пользоваться моей полной поддержкой.