Читать книгу «Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13» онлайн.

«Кто, кроме тебя, знает про это?»

«Только Гарри и Дик».

«Во всяком случае, когда будете расклеивать, смотрите в оба».

«Расклеиваться они будут рано утром, когда аудитории еще пустуют», — все так же небрежно ответил я.

Рано утром в аудиториях действительно было совсем пусто, но меня все же сцапали, едва я принялся за вторую листовку. На этот раз сомнений насчет того, кто предатель, быть не могло. Дэвис сделал свой донос незамедлительно, рассчитывая на взаимные подозрения между мной и моими товарищами.

— И вас исключили?

— Исключили бы, не заговори во мне здравый смысл. Во всяком случае, мой труд «Структура капитализма как организованного насилия», который я начал писать, так и остался незаконченным. И с этого момента я стал смотреть на марксистские идеи как на идеи беспочвенные.

— Не понимаю, что может быть общего между марксистскими идеями и подлостью вашего профессора.

— Разумеется, ничего общего. Я далек от мысли валить вину на марксизм за двуличие Дэвиса. Просто-напросто с глаз моих свалилась пелена, и я стал понимать, что идеи, пусть даже самые возвышенные и благородные, теряют свою ценность в руках человеческого отребья. Я бы даже сказал, что огромная притягательная сила возвышенных идей, их способность увлекать людей, вводить в обман так велика, что это создает опасность.

— Вы обладаете редкой способностью ставить все с ног на голову…

— Да, да, знаю, что вы хотите сказать. Только позвольте мне закончить. Так вот, речь зашла о моем труде, незавершенном и бесполезном, как любое человеческое дело. Впрочем, не совсем. Когда меня задержали и после тщательного обыска в моей квартире отвели к сотруднику Федерального бюро, он мне сказал:

«Судя по этой рукописи, — имелся в виду упомянутый труд, — вы достаточно хорошо усвоили марксистскую доктрину. Это может очень пригодиться, если ваши знания будут использованы должным образом. Поймите, друг мой: кто в свои двадцать лет не был коммунистом, у того нет сердца. Но тот, кто и после двадцати лет продолжает оставаться коммунистом, тот лишен разума. Вам, должно быть, уже более двадцати?»

Человек выдал мне еще несколько проверенных временем афоризмов, а затем приступил к вербовке.

Сеймур замолкает, как бы ожидая, что с моей стороны последует какой-нибудь вопрос, однако задавать вопросы у меня нет желания, по крайней мере сейчас.

— Для большей ясности необходимо сказать, что при вербовке я очень упорствовал, хотя делал это лишь ради того, чтобы придать себе больший вес. А вот когда меня пытались связать по дружбе с Дэвисом, мне удалось сохранить твердость до конца. Мне доверили самостоятельное задание, я стал быстро продвигаться и не только обогнал Дэвиса, но даже, если мне память не изменяет, сумел ему маленько напакостить. Я человек не мстительный, Майкл. Не потому, что считаю мщение чем-то недостойным, нет, оно вызывает излишнее переутомление, трепку нервов. Но в случае с Дэвисом я с этим считаться не стал. Отомстил ему за попранные иллюзии молодости. Со временем же я понял, что, по существу, мне бы следовало благодарить его…

Сеймур умолкает, на этот раз надолго.

— Вы возненавидели людей, которых любили, а вместе с ними возненавидели все человечество, — говорю я ему.

— Зачем преувеличивать? — устало отвечает американец. — Никого я не возненавидел. А к тем двоим испытываю нечто вроде благодарности за то, что отрезвили меня.

— Но ведь они жестоко ранили вас.

— Раны пустяковые.

— Да, но зато они постоянно болят.

— Особенно не чувствую, чтобы они болели. В какой-то мере напоминает застарелый ревматизм — дает о себе знать, как только начинает портиться погода.

Он смотрит на часы.

— Ну что ж, не пора ли по домам?

«По домам, не по домам, а банки уже закрыты», — отвечаю про себя, поднимаясь со скамейки.

Мы опять идем по дорожке, но на сей раз к стоящей за рестораном машине.

— Все это не столь важно, — поводит итог Сеймур, — важнее другое: понять, как непригляден этот мир людей-насекомых, и почувствовать себя свободным от всех его вздорных законов, норм и предписаний. Свободным, Майкл, совершенно свободным, понимаете?

— Неужели вы считаете себя совершенно свободным?

— Да! В пределах возможного, конечно.

— Вы хотите сказать, что теперь свободны и от бюро расследований, и от разведывательного управления?