Весной в Этиго прошли два главных сражения. Оба раза воины под командованием Кагэтору победили. Опасаясь за свою жизнь, Хитати покинул Харукаге, оставив его одного в городе Касугаяма.
Город этот был защищен горами. Его почти невозможно было осадить, но от предательства Хитати, болезнь Харукаге усилилась, и тот открыл ворота замка Кагэторе.
И вот, власть клана Нагао была восстановлена. Кагэтору не хотела убивать своего брата, несмотря на то, что тот сделал.
И вот, сидя перед своей госпожой, престарелый самурай Усами Садамицу ни как не мог поверить, что им все-таки удалось одержать победу…
— Усами, забери обратно к себе этого молчуна, — не спеша произнесла Кагэтору.
Одета она была в белое кимоно, а в руках держала чётки для сутры. Кагэтору была настолько юна, с виду никто не мог бы подумать, что эта милая девушка была своего рода гением войны.
В этой войне Кагэтору удивила старика Садамицу. Она интуитивно знала правила войны. Видя в ней огромный потенциал, Усами Садамицу решил обучить её стратегии и тактике войны.
— Госпожа, отныне Муген будет Вашим телохранителем. Не обращайте на него внимания, думайте о нём, как о сторожевой собаке…
Усами Садамицу посетил гору Ёне вместе с Мугеном. Уже тогда Садамицу решил отдать Мугена в расположение госпожи…
Хотя Мугена по праву называли молчуном, в искусстве меча ему не было равных.
— Старик, как долго мы будем находиться в Касугаяме?
— Госпожа, Вы не можете покинуть город. Вскоре генерал Какэгава приедет в город и официально признает Вас лордом.
Услышав последнею фразу старика, брови девушки изогнулись в гневе.
— Мой брат всё пока ещё жив. И я не хочу более об этом слушать.
Кагэтору упрямо не желала признавать очевидное. Каждый вассал клана Нагао хотел видеть именно её во главе. К счастью ли или к худу, болезнь Харукаге усиливалась. Силы стремительно покидали неудачливого лорда.
Казалось, будто вся провинция ожидает его кончину.
— Если ты ещё раз заговоришь об этом, то я отрежу тебе язык. Понятно?
Пребывание в монастыре никак не улучшило характер девушки. Как она была взрывной, такой и осталась.
— Почему Вы не желаете…
— Ты что, не понимаешь? Люди будут винить в смерти Харукаге меня! Найдётся человек, который обвинить во всем меня, — устало произнесла девушка.
— Но болезнь Харукаге не проходит. Это лишь вопрос времени…
— Дамаре. (Заткнись.)
Старик в молчании уставился на свою госпожу. Он понял, что чуть не пересек черту, за которую не стоило заходить.
— Уж тебе-то известно, что меня не прельщает мысль о власти. Если ты так переживаешь за судьбу клана, то сам можешь сесть на место лорда…
Выражение девушки было настолько серьезным, что Садамицу не мог сказать наверняка, шутить ли госпожа или нет.
Зная её, старик склонялся к мысли, что девушка говорила вполне искренне. Боги не только даровали ей высшее знание, но и наделили благородством души.
Городская суета была противна Кагэторе. Ей больше было по душе тишина храмов.
К довесок ко всему, возможно дела клана могли показаться слишком скучными для юной девушки.
— К тому же, это слишком скучно давать распоряжения и следить за каждым, — добавила девушка, будто услышала мысли Садамицу.
— Госпожа, в последнее время я часто замечаю, что Вы много грустите…