Бришер сказал гулко и будто извиняясь:
— До двенадцати… три часа. Да, три часа.
Он знал, что я буду низложен с полудня.
Я кивнул и мои соратники начали выгружать на стол написанные указы. Мы разворачивали их, расправляли. Если подавать скрученными — слишком много у Коронного совета уйдет времени на их изучение.
А время сегодня — мой враг.
— Ветераны? — спросил я.
— Собираются на площади в виду окон Коронного совета. Алые заводят их и выстраивают. Оружие у многих, пропускаем так, как вы велеть соизволили. Есть! И моряков с оружием довольно… И дезертиры из лимеса идут, да, идут! Верят вам, хоть и понаписали напраслины в газетах… да только из дезертиров никто читать не умеет, а ветераны — там грамотных десятая часть. Ждут вашего указа о помиловании и принятии на службу. Они!
— Прекрасно. Указ уже готов. Осталось заверить его… Печатью.
— Фракции собрали своих людей… Много! У каждой фракции…
Это я уже видел.
— И в парке, и на площадях, и в самом Варлойне, да, в Варлойне!
— Ваши люди стоят, как уговорено?
Он кивнул:
— Вся тысяча человек из казарм поднята и на посты расставлена, а прочие вблизи зала Коронного совета обретаются группами! Все за вас — до самых душевных глубин! И если победите — то и мы подмогнем-поможем! Нужно! В кольцо Коронный совет зажали. Мы!
Победить мне необходимо. Победителей не судят — в моем случае, фразу следует понимать буквально. А если я проиграю — суд будет быстрый.
Бришер понизил голос, придвинулся и спросил едва слышно:
— Не боитесь?
Я сказал нервно:
— Еще как!
— А ежели с хитростью вы того, пролетите?
Тик-так, шшшух-шух…
Я открылся ему вчера, частично посвятил в план. Хотел знать, не будет ли он препятствовать, ну и поддержкой Крыльев хотел заручиться. Он сказал — нет, поможет легко, ведь это не подрывает власть Растаров, а ведь он присягал имперской короне, а не пальцем деланному «Коровьему совету». Это было прекрасно. Коронный совет своими действиями против Алых Крыльев способствовал тому, что наемные горцы превратились в моих искренних союзников.
— Значит, проиграю.
— Тогда вас схватят, и приговорят, и казнят тут же! В распыл сразу! И ветераны на улице не помогут. Не поспеют они. Да, не поспеют!
— Знаю.
— У вас имеется могущественная заступница, да. Но и против нее пойти могут… Обязательно пойдут.
— Есть такое дело. — Именно поэтому я услал Атли ждать меня в другом месте.
— И мы не подмогнем, ежели вы сыграете впустую… Я уже говорил вам вчера… Мы как… Мы так! Вот мы как! Указы против вас — без подписи Императора, да, без подписи! Значит — могли чужие руки Печать взять… Но доказать! Не доказать! Значит, и вы могете того, на законную хитрость пойти… Хитростью вас лишили власти, хитростью вы власть вернете. Все по чести, и власть самого Растара, которому мы присягали, не затрагивает это! Почти… — Он запыхтел, с огромным трудом подбирая слова. Бернхотт, Литон, Шутейник и Блоджетт слушали, знали все, все понимали. — Но ежели не выйдет у вас хитрость… Мы ничью сторону не примем. Мы Растару присягали, не вам, не совету!
Бришер проговаривал мне то же, что вчера, будто убеждал сам себя, хотя ясно, что в душе всеми силами хотел бы мне помочь.
— Я это помню, капитан.