Я не могу его потерять!
Глава 3-4
Глава третья
Бришер был суров и зычен, как оперный бас. На выпуклой груди его ярко отсвечивала кольчуга. Простые штаны были с пузырями на коленях. Палаш у бедра — в потертых ножнах. Осмелюсь предположить, капитан Алых Крыльев оставил парадную форму в казармах. Визит его, можно сказать, был неофициален. Лет капитану было около пятидесяти, буйная рыжая поросль колосилась не только на подбородке, но и на голове, и даже с любопытством из мясистых ноздрей выглядывала. Широкое, как блин, лицо усыпано веснушками. Интересно, горцы Шантрама все рыжие, как шотландцы?
Пауза. Мы изучаем друг друга. Ноздри капитана раздуваются, как кузнечные мехи, борода трепещет, разве что раскаленными каплями не падает на вздутый паркет.
Я встал, рывком отодвинув стул, и, перегнувшись через столешницу, с улыбкой протянул капитану руку.
— Торнхелл. Аран Торнхелл. Архканцлер.
Он опешил. Явно не ожидал от меня любезности. Не лебезения, прошу заметить, именно любезности. Осторожно принял мою ладонь, стиснул ее железными пальцами в мозолях от рукояти палаша.
Я обошел стол, не размыкая рукопожатия, и хлопнул капитана по плечу. Ушиб руку. Плечо капитана по твердости не уступало базальтовой скале. Пахло от Бришера крепким алкоголем.
— Добро пожаловать, капитан, добро пожаловать! Вы не представляете, как я рад вашему визиту. За весь день — единственное симпатичное, по-настоящему человеческое лицо среди кучи этой придворной… мелкоты… Вы же понимаете?
Он опешил повторно. Вряд ли даже родная мамочка, будучи трезвой, могла бы назвать его лицо симпатичным. Весь его рыкающий, басовый запал мигом растаял, он растерялся, и только смотрел на меня пустыми глазами. А я улыбался — мягко, отечески, как старшему сыну, который вымахал на полголовы выше папочки.
Скрипнула дверь, заглянул Блоджетт. В руках маленький поднос, уставленный тремя чарками. Пить, что ли, предлагает?
— Чернила, господин архканцлер!
И правда, без чернил ни один указ не составишь. Я забрал поднос и выпроводил старшего секретаря в коридор.
Капитан пожевал губами, скрытыми в ярких джунглях волос, и растерянно повел взглядом перед собой. Заготовленный им гневный спич-отповедь растаял, вернее, я сбил его еще на подлете ракетой вежливости и приязни.
— О… у вас кот. Кгхм. Есть.
Я посмотрел на малута. Малут спал.
— Да, приблудился котик. Пусть живет. Не выгонять же?
Капитан Бришер медленно собирался с мыслями.
— Кгхм. Да! Люблю котов. Но таких, что делают дела в положенных местах. Надо!
Странная у него была манера выражаться.
— Не беспокойтесь, — сказал я. — Он будет справлять свои дела в положенных местах. — И повторил слова барона Ренквиста: — Дисциплина — прежде всего!
Это капитану тоже понравилось:
— Кхгм. Это да. Дисциплина. Должна!
Шутейник смотрел на нас с превеликим интересом.
— Так вот, — сказал я. — Отрекомендуюсь повторно. Аран Торнхелл, архканцлер Санкструма.
Капитан Бришер кивнул, в прозрачно-серых глазах его сверкнул огонек.
— Я знаю вас, ваше сиятельство. Газеты читаю… в нужном месте… Я был возле храма Ашара вчера, и видел, как вы вышли из дверей в клубах дыма с мандатом в руках. Да, в руках.
— Кстати, дым! Храм — цел?
— Да что ему сделается… — Внимательный взгляд на меня. — Кто-то поджег воз сена, но пожар — какое чудо! — быстро затушили, ибо рядом по совершенной случайности оказались бочки с водой. Да, с водой.