Ну хоть один плюс: разогнали дворцовых бездельников.
— Блоджетт, секретари на сегодня свободны. Стриженные болваны… Напоминаю: завтра пусть тоже не приходят. И послезавтра… Нечего им сдавать мне крапленые карты и стучать своим хозяевам… Учтите: я беру краткий отпуск до середины завтрашнего дня. Буду отдыхать и развлекаться в королевском зверинце. Устал от трудов. Кстати, пригласите ко мне Шутейника.
— К-кого, в-ваше сиятельство?
— Крошка хогг, мой личный секретарь. Запомните его имя.
— Он повздорил с кем-то из посольских, обозвал его словесами грязными и скверными и у-ушел, бормоча что-то про винные подвалы Варлойна.
М-мать! Единственный мой соратник, к которому я могу повернуться спиной — вздорный алкаш! Он и раньше закладывал, я и встретил его, когда он пребывал в пятидневном запое, но теперь-то он нужен мне деятельным и трезвым! Он же сейчас наклюкается до положения риз!
— Винные подвалы далеко?
— Не слишком далеко, ваше сиятельство.
— Поможете мне их отыскать. Потом ступайте домой, Блоджетт. Обратную дорогу я, пожалуй, найду и сам.
— Слушаюсь, ваше сиятельство.
— Как мне закрыть кабинет? Вчера двери были не замкнуты…
— Я взял на себя смелость открыть их вчера. Ключи от кабинета и коридора ныне в шкафу под… под вашим котом. — Он несмело показал рукой на дверцу шкафа и сделал шаг к двери, словно боялся, что малут осерчает и на него кинется.
Я распахнул скрипучую дверцу, и среди вороха пыльных желтых бумаг обнаружил два тяжеленных ключа размером с ладонь. Замки тут добротные, и ключи им под стать. Я взвесил ключи, кот опустил хвост и мазнул по ним кончиком. Блоджетт охнул, кажется, ожидал, что малут вот прямо сейчас кинется терзать меня когтями.
— Выпроводите секретарей к е… э-э… хм, просто выпроводите, и ожидайте меня. Сейчас я подойду.
— Может быть, у господина архканцлера будут какие-то особые пожелания?
— Kompot хочу, — сказал я.
— Компот? — Слово это здесь не было известно.
— Варево из сушеных или свежих яблок или слив, или каких угодно фруктов или ягод. Не верю, что вы не знаете, что такое компот. Но если учесть, что в моем словаре вашего языка нет подходящего аналога… действительно не знаете.
— Я спрошу на кухне, в-ваше сиятельство. Мы варим муррет — сладкий напиток из трав и ягод. Обычно добавляем туда пшеничную крупу для большей сытности, получается варево густое и питательное. А можно добавить и овсяной муки — тогда варево будет еще гуще, и если простоит сутки, то затвердевает, и его можно резать ножом и брать в дорогу.
Тошнотворный аналог киселя, видимо. Что ж, придется научить их варить обыкновенный компот.
— Оставьте. Спрашивать ничего не нужно. Отпустите секретарей и ждите меня. Скоро я подойду.
Блоджетт откланялся.
Я еще раз прогулялся по кабинету, посмотрел на кота и широко распахнул дверь на нижние этажи.
— Если захочешь в туалет — там, внизу, он имеется. И не вздумай гадить здесь, крендель!
— Уа-а-ар!
Что ж, вот и окончен первый день на посту архканцлера. Прошел он нервно, грубо, но достаточно плодотворно, если учитывать возможную отсрочку по выплате дани и то, что я дважды избежал смерти. Итог? Пока — не слишком утешительный. Выплата дани ложится на меня тяжким бременем, и не менее тяжко сознавать, что Алых Крыльев пытаются выжить из Варлойна, чтобы открыть дорогу к перевороту на имперском балу.
Сунув палочку мертвожизни в карман, в пару к кастету, я поразмышлял с минуту и повесил на грудь знак архканцлера; толстая золотая цепь легла на шею, как воловье ярмо. Пройдусь по Варлойну при параде, пусть видят меня и знают, что я никого не боюсь. Именно поэтому я не стал брать с собой гладиус. При моей должности таскать грубый меч без ножен — моветон и явный сигнал к тому, что я ожидаю нападения. Нет, будем действовать нагло. Сомневаюсь, что кто-то решится напасть на меня непосредственно в коридорах имперской резиденции. До сих пор меня пытались убить исподтишка, и, полагаю, так будет и впредь.
В парке не было и следа гвардейцев. Ох и скверный знак. Солнце клонилось к закату, окрасив тревожным пурпуром облака.
Я вышел в коридор и тщательно запер дверь. Блоджетт поджидал меня за секретарской конторкой — сооружение было старое, шаткое, с вытертым сливовым лаком — в общем, точная копия старшего секретаря. Конторки младших секретарей у стен, а так же скамьи для посетителей с уложенными на них мягкими заплатанными подушками были пусты. Закатное солнце сквозь окна-бойницы бросало на потертую кирпичную стену красноватые лучи.
Коридор-приемную я запер не менее тщательно и положил оба ключа в бездонный карман штанов. Разумеется, никаких Алых в коридоре не оказалось.