— Где вы были, чертовы… Где вы были? — воскликнул злобно.
Ироничный голос ответил без промедления:
— Мы смотрели… Нам было интересно…
— Меня… почти… убили…
— Но не убили. Не убили. Нет, не убили… А вот ты к нам не торопился, не торопился… Нет, не торопился…
— У меня были дела. Ваш подарок очень помог мне. Я бы пропал без вашего подарка.
— Не благодари. Не благодари. Нет, не благодари… Ты нашел способ нас убить? Нас убить? Нас убить? Ты придумал средство?
— Пока нет. Но я ищу. Есть важный момент…
— Какой? Какой? Скажи, скажи…
— Зачем? Лучше прочтите… Все равно ведь прочтете…
Роевое сознание зашумело возбужденно. Миг — и меня бросило на колени. Некроразум деловито обшарил все уголки моей памяти и удивленно, болезненно воскликнул:
— Мы видим! Мы видим его! Живая кровь! Наша живая кровь!
К слитному хору добавилось — так мне показалось — еще с сотню тысяч голосов, и напор их был столь силен, что завыл, заметался в путах Эльфийской тоски Кронкер, а я зажал уши и, кажется, орал во всю силу легких.
— Кровь! Кровь! Живая кровь! — выло в моей голове.
Наконец возбуждение роевого сознания схлынуло, я приподнялся со стылой почвы, согнал пелену, проморгался. Кронкер тяжело дышал, смотрел на меня изумленно и злобно.
— Ты… они… — прошептал спекшимися, искусанными губами. Похоже, слышал все, что мне говорили.
Мертвый разум промолвил уже гораздо спокойней:
— Видим. Он в Нораторе. Ты добудешь его. Для нас.
Я пожал плечами:
— Уже работаю над этим.
— Мы увидели. Увидели… Ты добудешь его. Ты привезешь его сюда живым! Живым! Только живым! Ты понимаешь, Андрей? Живым!
Невысказанная угроза крылась в этом пожелании. Нет, приказе.
— Я привезу его живым.
— Хорошо… Хорошо. Это хорошо…
— Мне нужно еще… ваше оружие. Меня пытались убить… много раз.
— Нет пока… Слишком много сил… Пока нет…
Черт, как же плохо. А я-то понадеялся обзавестись новым артефактом.
— Ты привезешь его живым. И мы сможем умереть. Сможем умереть!
Что-то поменялось в голосе некрожизни. Говоря проще, у меня возникло ощущение, что роевое сознание… лукавит. Оно торопило меня, понукало, будто этот Хват был некоей… панацеей смерти. И смерти ли? Что случится, когда я привезу его в Лес Костей?
— Ты привезешь его, Андрей!