— «Стоп! Все хватит, не надо мне рассказывать, куда ты их там заталкивал, а то мне кошмары потом сниться будут», — остановил Кирслав своего товарища с явно ненормальной фантазией.
В тишине парни добрались до их жилища и остановились под окном рядом с дверью.
— «Так, а теперь тихо! Если Ледышка нас заметит в таком состоянии, то обеспечит долгую и стабильную головную боль», — шепотом проговорил Кирслав, открывая окно. — «А теперь забираемся внутрь!»
Арлон понаблюдал за тем, как Кирслав тихо пролазит в окно, пожал плечами и столь же тихо вошел через незапертую дверь.
— «Эй, ну где ты там?», — спросил паладин в открытое окно, после того как залез сам.
— «Ты это кому?», — спросил Арлон, стоящий рядом с ним.
Кирслав сначала посмотрел на говорящего, потом на дверь, после чего негромко хлопнул ладонью по лицу.
— «Кажись, маленько перебрал»
— «Хм, что-то похолодало», — Арлон выдохнул клубы пара и немного поежился.
Тут вдруг оба воина ощутили нешуточное убийственное намерение из темноты комнаты. Они обернулись и увидели пару сверкающих ледяных бело-голубых глаз, от которых шла легкая белая дымка. Когда парни обратили на неё внимание, Иррин вышла на небольшой участок лунного света и мило улыбнулась. Вот только от этой улыбки бедняг конкретно передернуло. В руках девушка сжимала свернутое трубочкой заледеневшее полотенце.
— «Нам пи…»
*хрясь* — полотенце опустилось на многострадальную голову Кирслава, прервав того на полуслове.
Через минуту изрядно измордованная и без того уже помятая тушка паладина аккуратно вылетела в окно и тихо приземлилась на ни в чём не повинный куст. Выпроводив Кирслава посредством мощного магического пендаля, Иррин повернулась к Арлону.
— «Сам выйдешь, или помочь?»
Арлон развернулся, открыл дверь и вышел. Ему даже в голову не пришло перечить этой страшной женщине и не важно, что она может быть слабее его. Дверь за парнем закрылась, и послышался тихий щелчок замкнувшейся щеколды.
Арлон осмотрелся и нашел взглядом Кирслава. Тот, закинув руки за голову, вальяжно разлегся на кусте, явно намереваясь поспать. Пожав плечами, Арлон подошел к многострадальному кусту и устроился чуть в стороне от паладина.
— «Тяжело тебе придется», — спустя несколько минут сказал Кирслав.
— «Ты о чем?»
— «О том что тебе будет очень тяжело измениться. Это сейчас тебе кажется, что защищать Лиссари будет легко, но для того чтобы быть рядом с ней, тебе придется сильно изменить свои взгляды и поведение»
— «Да, наверное, я понимаю, о чем ты говоришь»
— «А может это будет и не так сложно. Особенно если тебе удастся сохранить текущее состояние и не нацепить маску отчужденности и презрения, когда протрезвеешь», — Кирслав протяжно зевнул. — «Слушай, может тебя постоянно спаивать?»
— «Отказываюсь!», — Арлон дал категорический отказ. — «Меня отец прибьет, если узнает о подобном»
— «Ладно, посмотрим, что с тобой станет утром помимо головной боли»
Как и сказал Кирслав, утром у Арлона очень сильно разболелась голова. Кроме того он к тому же не выспался, будучи разбуженный вместе с паладином жутко недовольной красавицей.
С удивлением Арлон подметил, что большую часть вчерашнего он помнил, вот только понимание некоторых моментов куда-то испарилось. Он отчетливо помнил выбранный им путь по защите Лиссари, помнил, что должен измениться, а вот как именно измениться было не ясно.
Плохо соображая, Арлон направился в комнату для умывания, ибо этого от них потребовала Иррин. Кирслав не стал запариваться с комнатой и просто окунул голову в бочку с чистой холодной водой. Поскольку они знатно потратились на выпивку и ремонт, то теперь придется отрабатывать.
Умывшись, Арлон вышел в основную комнату домика, который больше напоминал барак, и тут же замети Лиссари. В комнате кроме них больше никого не было. Девушка смотрела на него очень странным немного удивленным взглядом. Поначалу парень ничего не понял, но практически сразу до него дошло. Он забыл надеть свою маску, и Лиссари теперь видела его лицо. Арлон хотел было уже вернуться к умывальне и забрать оставленную там маску, но вдруг заметил странность во взгляде девушки.
Обычно на его лицо, из-за абсолютно почерневшей большей части левой его половины, люди смотрели на него с презрением, отвращением, страхом и другими не очень приятными эмоциями. Но в глазах девушки перед ним он видел заинтересованность, легкую тоску и нечто вроде понимания.
— «Болит?», — спросила Лиссари.
— «Ты о чем?», — не понял Арлон.