В том смысле, что я сказал глупость, но это не страшно?
Мы остановились на улице перед моим домом. Посмотрели друг на друга.
Я сделал шаг вперед и чмокнул ее.
— Тогда до завтра, — сказал я.
— Да. Спокойной ночи, — сказала она.
В дверях я остановился и тут же вышел обратно, я хотел последний раз посмотреть на нее.
Она шла вниз по улице одна.
Я любил ее.
Откуда тогда эта гребаная боль?
На другой день я поработал как обычно, побегал как обычно, устроился на воздухе почитать как обычно, на этот раз в «Лассе в парке», у Лонгхольмена. Но я не мог сконцентрироваться, я думал о Линде. Радовался, что увижу ее, мне ничего другого на свете не хотелось так сильно, но на мыслях о ней словно лежала тень, в отличие от всех прочих моих размышлений.
Почему?
Из-за того, что случилось прежде?
Конечно. Но из-за чего именно, я не знал, я это чувствовал, но поймать чувство и превратить в ясную мысль не получалось.
Разговор не клеился и в этот вечер, но теперь и она скисла, вчерашняя наигранная радость почти развеялась.
Через час мы встали и собрались уходить. На улице она спросила, не хочу ли я зайти к ней на чашку чая.
— С удовольствием, — сказал я.
Когда мы шли по лестнице, я вспомнил интермеццо с польскими близняшками. Хорошая история, но не рассказать, — она выдаст сложность моего чувства к Линде.
— Вот здесь я и живу, — сказала Линда. — Садись, а я пойду чай сделаю.
Квартира была однокомнатная, в одном углу кровать, в другом обеденный стол. Я разулся, но куртку не снял и сел на краешек стула. Напевая под нос, Линда быстро сделала чай. Ставя его передо мной, она сказала:
— Кажется, я начинаю тобой интересоваться, Карл Уве.
«Интересоваться»? И только-то? Да еще сама мне это говорит?
— И ты мне тоже нравишься, — ответил я.
— Правда? — сказала она.
Пауза.
— Думаешь, мы можем стать не только друзьями? — сказала она наконец.
— Я хочу, чтобы мы были друзьями, — сказал я.
Она посмотрела на меня. Потом опустила глаза, заметила, видимо, чашку и поднесла ее к губам.
Я встал.
— У тебя есть друзья-девушки? — спросила она. — Я имею в виду, просто чисто друзья.
Я помотал головой.