Тишина. И Кон, и Ковальски уставились на меня, будто я отрастил вторую голову.
— Она журналист, — пояснил Лиам. — Красивые слова — дело ее жизни.
— Ха, — отреагировал Кон.
— Я в норме, — повторил я, улыбаясь. Хотелось, чтобы Аруна перестала кусать нижнюю губу и смотреть на меня как на умирающего. — Обещаю. Нужно только побольше льда.
— У тебя разбита губа, вокруг правого глаза черно-синий фингал, и…
— Клянусь, со мной все в полном порядке.
Она перевела дух, отдала дочь мужу и бросилась меня обнимать. Через секунду мы оба захрипели: Цыпа забрался на нас сверху, а Саджани на руках у Лиама захлопала в ладоши.
Собака могла нас раздавить.
— Убери с меня эту чудовищную псину, — попросил я Лиама.
Передав Саджани Кону, тот стащил Цыпу и увел его на кухню за лакомством.
Я уже было собирался повторить, что чувствую себя хорошо, как вдруг зазвонил мой телефон.
— Гляди-ка, — обратился я к Аруне. — Это Дженет.
Она вырвала телефон из моей руки и развернулась, устроившись у меня на коленях, а потом ответила, включив громкую связь.
— Черт возьми, Дженет.
Как обычно, даже по прошествии стольких лет, Дженет приветствовали строчкой из песни. Виновата наша подруга Мин. Сто лет назад, в колледже, именно она затащила нас в кино на мюзикл «Шоу ужасов Рокки Хоррора».
— Почему вместо милашки отвечаешь ты? — поинтересовалась Дженет Пауэлл, хихикая.
— Ты грубая и вредная, — сообщил я одной из моих самых давних и любимых подруг. — Какого черта тебе нужно?
— Погоди, — велела Дженет. Мы услышали нажатие кнопок.
— Я только добралась до кровати, — проворчала Мин Квон на другом конце линии. — Ты вообще в курсе, сколько времени в Лос-Анджелесе? Почему ты звонишь мне так рано утром?
— Привет, Мин, — нараспев произнес я, посмеиваясь.
— Минни, милая, — проворковала Аруна. — Как ты?
— Миро? — В голосе Мин звучали одновременно раздражение и удивление. — Аруна?
— Почему ты только ложишься? — поинтересовался я. — Всю ночь зависала на траходроме с каким-нибудь парнем?
— Заткнись, — рявкнула Мин. — Я занималась расследованием по делу с…
— Дженет, какого хрена? — Кэтрин Бентон практически завопила, врываясь в разговор, превратившийся в групповой. — Как ты смеешь врать и вызывать меня из операционной, чтобы…
— У меня будет ребенок, — задохнувшись, выпалила Дженет.
Тишина.
— О Боже мой! — Мин заговорила первой, точнее, зарыдала: я различил в ее голосе дрожь, безошибочно выдававшую бьющее через край счастье.
— Ты так старалась, — проговорил я. Мой голос дрогнул по той же причине, что и у Мин. — Ох, милая, ты смогла. У тебя получилось залететь.
Плотину прорвало. Мы все заговорили одновременно, поздравляли Дженет, посылали приветы ее мужу. Кэтрин как врач хотела все разузнать и сыпала медицинскими вопросами.