— Ни шага за пределы этого дома, Джонс, если только дом не горит, и я имею в виду — сильно охвачен пламенем, настолько сильно, что муж твоей подруги Аруны, лейтенант, приедет его тушить.
— Откуда вы знаете Аруну, сэр?
— Мы встретились в больнице после того, как тебя подстрелили, когда ты защищал Нину Толливер. Я познакомился с ними обоими.
О, и все еще помнит их.
— Да, сэр.
— Ни единого шага, Джонс, — предупредил он еще раз и, подняв воротник, спустился по ступенькам.
Поскольку никто за ним не последовал, я обернулся. Остальные четыре человека стояли в нескольких футах от меня.
— Вы хотите поговорить со мной?
— Нет, — ответил один из мужчин. — Мы просто ждали, когда ваш невыносимый босс уйдет.
— Пугающий босс, — поправил его другой мужчина. — Думаю, ты хотел сказать «пугающий». Первый мужчина кивнул, как бы говоря: «может быть».
Как только они ушли, Ян закрыл дверь, запер ее на ключ, поцеловал меня и велел подняться наверх, чтобы принять душ.
— Да, Джонс, от тебя воняет, — заметил Ковальски, доставая из холодильника немного карри, приготовленного Аруной.
Направившись к лестнице, я понял, что уборщики успешно выполнили свою работу и тоже ушли.
— Когда они уехали? — спросил я Кона, и он бросил на меня быстрый взгляд. — Что?
— Говорят, когда устаешь, то первое, что теряешь, это наблюдательность.
— Что?
Он повернулся к Ковальски.
— Я знаю, что говорю по-английски.
Кон застонал, прежде чем сосредоточиться на мне.
— Послушай, тебе на самом деле нужно принять душ и лечь спать. Мы с Дойлом будем здесь, так что не волнуйся.
Но я не беспокоился о Хартли.
— Как думаешь, кто-нибудь все еще захочет прийти сюда, если существует угроза встретиться с «Прекрасным Принцем»? — спросил я, используя имя, которое пресса придумала для Хартли, когда обнаружили, что он и есть убийца.
— Я уже позвонил маме, и она очень беспокоится о тебе. Она приготовит свой фирменный суп-пюре из мацы специально для тебя и привезет с собой. И ей не терпится рассказать всем своим друзьям, что она проведет время в доме, где побывал Крейг Хартли.
— Великолепно.
— Он большая новость; ты должен быть готов к тому, что люди снова будут задавать тебе вопросы, как это было, когда ты и Кокран впервые повязали его.
— Надеюсь, все остальные тоже захотят прийти на ужин.
— Не думаю, что тебе стоит волноваться из-за этого.
ВОЛНОВАТЬСЯ МНЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ СТОИЛО.
Судя по тому, что я услышал, когда проснулся, в доме уже было полно людей. Я хотел спуститься вниз и поздороваться, но, когда вышел из душа, у меня закружилась голова, и Ян заставил меня снова лечь. Было темно, когда я заснул, а когда проснулся — пасмурно, а потом, разумеется, потому что это Чикаго, пошел снег. Мне вообще-то нравилось находиться дома, когда шел снег, а теперь я мог наблюдать, как он падает и накапливается на потолочном окне, которое мы с Яном установили над кроватью, — это было приятно, успокаивающе, и я отключился.
Когда я снова проснулся, Ян сообщил, что сейчас ранний полдень. Кон привел свою мать наверх. Я улыбнулся ей, а она подошла ко мне в своей огромной пушистой норковой шубе, обняла, погладила и сказала, какой я хороший мальчик. Ей принесли стул, чтобы она могла сидеть и смотреть, как я ем суп, пока мы разговариваем.