Долго терпело это Солнце, наконец обиделось:
«Что ж это, я его каждый день ласково бужу, ему первому в башню свет свой посылаю, грею его лучами теплыми, а он на меня и не смотрит!»
Рассердилось Солнце. Как-то утром ударило оно его своим лучом — и окаменел царевич.
Поднялся во дворце шум и плач. Бегут слуги, бежит царь, плачет царица.
— Что случилось? Кто виноват? Кто не углядел?
Спорят, рыдают, стараются привести царевича в чувство, а царевич лежит, как каменный, ничего не видит, не слышит.
Приказал царь в дремучем лесу выстроить прекрасный дворец, окружить его золотой оградой и поставить сотню слуг сторожить царевича.
А царевич днем лежит, как мертвый, а ночью встает и оживает. Но с первыми лучами Солнца опять превращается в камень.
Был у царевича сын — мальчик маленький, да смышленый.
Вот подрос он и спрашивает у матери:
— Мама, а где мой отец?
Заплакала молодая царица, долго отвечать не хотела. Наконец, повела сына в прекрасную комнату, где на коврах каменный царевич лежал.
— Вот, дитя, твой отец.
И рассказала ему все, что случилось с молодым царевичем. Призадумался мальчик.
— Мама, неужели нельзя нашему горю помочь?
Отвечает ему молодая царица:
— Слыхала я, дитя, что могла бы нам помочь только мать Солнца. Она одна может у своего сына узнать, как твоего отца к жизни вернуть. Да ведь добраться до нее очень трудно.
— А я вырасту, мама, и доберусь, — сказал мальчик. Вздохнула мать, поцеловала сына, ничего не ответила.
А мальчик с того дня своего намерения не забывал.
Вот вырос он прекрасным, сильным юношей. Приходит как-то к матери и говорит:
— До свиданья, матушка, пойду я мать Солнца искать. Хочу у нее совета попросить, как нашей беде помочь.
Стала его уговаривать молодая царица:
— Ты еще молод, сынок. Где тебе такое дело сделать?
А юноша отвечает:
— Не могу я видеть, как вы все кругом горюете. Хочу попытаться помочь отцу.
Взял он с собой хлеба на дорогу, оделся в простое платье и отправился в долгий путь.
Вот идет он по дороге и видит — широкое поле лежит, в поле пахари землю пашут. И плуги, и ремни, и хомуты, и вся упряжь у них — железные. Запряжено в плуг по девять пар волов, бьют их пахари, гонят, а волы едва шевелятся.
Пахари пóтом обливаются, волы из сил выбились, а в день едва один шаг земли вспахивают.
Подошел к пахарям юноша. Жаль ему их стало.
— Победы вам, — говорит.