Наклонясь, я спросил его как бы между прочим:
— Грэнт, почему Эксминстер уволил тебя?
Он пробормотал что-то невнятно. Я повторил вопрос. Он не ответил. Я вздохнул и поднялся.
Тут он вдруг произнес отчетливо:
— Он сказал, что я продавал информацию.
Я наклонился и снова спросил:
— Какую информацию?
Но хоть губы у него шевельнулись, он больше не сказал ни слова.
Я не мог просто взять и уехать, оставив его лежать тут на холоде. Снова вытащил инструменты и поставил ему запасное колесо. Закрутил гайки, накачал шину, снял домкрат и засунул в багажник вместе с проколотой шиной.
Сознание к Грэнту еще не вполне вернулось. Но не так уж сильно я его ударил, чтобы он мог долго оставаться в этом полусне. Я потряс его за плечо. Он открыл глаза. На долю секунды показалось, будто в них появилась улыбка прежнего Грэнта. Я помог ему сесть, прислонив к машине. Он выглядел совершенно выпотрошенным.
— О господи! — произнес он. — О господи! — Прозвучало это как настоящая молитва, исходящая из тех самых уст, которые только что кощунствовали.
— Если бы вы обратились к психиатру, вам стало бы легче, — осторожно заметил я.
Он не ответил, но и не сопротивлялся, когда я усадил его в «мини-купер». Грэнт не мог вести свою машину, а оставить его было не на кого.
К счастью, жил он всего милях в тридцати. Я подъехал к невзрачному дому, расположенному на окраине маленького городка. Света в окнах не было.
— Вашей жены нет дома? — спросил я.
— Она ушла от меня, — рассеянно ответил он. Потом у него напрягся подбородок, и он буркнул: — Не лезь, трам-та-ра-рам, не в свое дело. — Он выбрался из машины и, с шумом захлопнув дверцу, закричал: — Катись отсюда со своей трам-та-ра-рам добротой. Не нужна мне твоя трам-та-ра-рам помощь!
Оставаться с ним не было никакого смысла. Я включил зажигание и уехал. Но, не отъехав и на милю, с неохотой пришел к мысли, что нельзя оставлять его одного в пустом доме. Я остановился и спросил у пожилой женщины с сумкой в руках, как найти доктора, Она направила меня к большому дому на тихой боковой уличке. Я позвонил. Хорошенькая девушка объявила:
— Хирургический прием с шести.
Она хотела было захлопнуть дверь, но я успел сказать:
— Пожалуйста, мне нужно поговорить с доктором. Случай не хирургический.
Она исчезла. Слышались лишь громкие детские голоса. Вскоре появился молодой, круглолицый мужчина, жующий шоколадный торт с кремом, — с присущим врачам покорно-вопросительным выражением на лице.
— Грэнт Олдфилд ваш пациент?
— Он что, снова упал с лошади?
— Не совсем так… Не могли бы вы поехать и взглянуть на него?
— Сейчас?
— Да, пожалуйста. Он… его вывели из строя на скачках.
— Минуточку.
Вскоре он вновь появился с чемоданчиком и еще одним куском торта.
Едва усевшись в мою машину, он тут же спросил про разбитое стекло, поскольку декабрьский ветер дул нам в затылок.
Я рассказал, как было дело. Он слушал молча, слизывая крем с куска торта. Потом спросил: