Войск и боевой техники для проведения этой операции было явно недостаточно. Плохо было с боеприпасами. К сожалению, Ставка не имела возможности в сложившейся тогда общей обстановке на фронтах выделить в распоряжение нашего фронта необходимые силы и средства, особенно танковые соединения. Все свои резервы и технику Ставка направляла на главные направления. Генерал армии Попов об этом знал и надеялся имеющимися силами добиться успеха.
Открывая заседание Военного совета фронта, на которое были приглашены командующие армиями, командиры корпусов и дивизий, командующие артиллерией, генерал армии Попов предупредил, что операция предстоит очень сложная. Левый берег реки Великая сильно укреплен. Враг готовил линию «Пантера» тщательно. Построены дзоты, бункера соединены глубокими траншеями и ходами сообщения. Все оборонительные сооружения тщательно замаскированы. Ни одного дерева не было срублено. Немецкие солдаты настроены драться весьма воинственно…
Докладывали командиры дивизий по порядку расположения своих соединений слева направо. Мне пришлось докладывать вторым. Начал с изложения характера обороны противника.
— На первой позиции путем тщательного наблюдения разведки, а также по сообщениям пленных, в полосе наступления обнаружено 18 бункеров, связанных между собой траншеями полного профиля с пулеметными площадками.
Попов прервал мой доклад и обратился к командующему армией:
— Почему об этих бункерах неизвестно мне?
— Требуется уточнение. Там очень много естественных холмов, и их можно принять за замаскированные бункера.
— А ваше мнение? — обратился ко мне Попов.
— Я докладываю о проверенных фактах.
Попов приказал командующему артиллерией фронта генерал-лейтенанту П. Н. Ничкову:
— Петр Никитич! Завтра уточните и доложите!
Меня этот разговор не испугал, а наоборот, обрадовал. Появилась надежда получить дополнительные орудия для разрушения бункеров.
Во время перерыва меня вызвал к себе член Военного совета фронта генерал-лейтенант Н. А. Булганин.
— Садитесь, — предложил он, указывая на место рядом с собой. На столе лежала его рабочая карта.
— Нанесите на мою карту все оборонительные сооружения противника, расположенные в вашей полосе наступления.
Я быстро выполнил его приказ.
Затем Н. А. Булганин задал еще несколько вопросов, касающихся обороны неприятеля, и отпустил меня.
На другой день еще до рассвета в дивизию стали съезжаться артиллеристы. Последним прибыл генерал-лейтенант П. Н. Ничков.
Все поднялись со мной на наблюдательный пункт, откуда хорошо просматривался передний край противника. Были подготовлены технические средства наблюдения. В это же время приехал командующий армией генерал Коротков. Начальство прильнуло к приборам, рассматривая передний край врага и отыскивая бункера. Я комментировал. Однако кто соглашался, что видит бункера, кто считал, что перед нами просто холмики. Петр Никитич Ничков слушал, но выводов не делал. После того как все высказались, он произнес:
— Начнем, пожалуй!
Полковник Добылев подал команду командиру батареи: «Огонь!» 85-мм пушка произвела четыре выстрела по одному из холмов, но лишь высоко вверх взметнулись комья земли.
— Убедились? — спросил меня командующий артиллерией.
— Никак нет.
— Продолжаем! — сказал Ничков.
152-мм пушка-гаубица выпустила пять снарядов. От последнего выстрела холм разбило, и показался бревенчатый угол. В бинокль было отчетливо видно, что это бункер.
В дивизию было решено дать дополнительно артиллерию.
После этого случая мы стали задавать себе вопросы: а что, если окажутся такие же бункера на второй и третьей позициях? Надо заранее, до наступления, обнаружить их. А как? Для этого необходимо заслать разведчиков в тыл врага. Да не обычных разведчиков, а знающих немецкий язык, обученных работе на рации, умеющих прыгать с парашютом.
Майор Зорько рекомендовал двух разведчиков: старшину Козлова, опытного, смелого, физически крепкого. Второй был младший сержант Паршиков.
Перед тем как забросить разведчиков в тыл врага, я долго беседовал с ними и убедился, что кандидатуры подходящие.
Накануне вылета Козлов и Паршиков переоделись в немецкую форму. Самолет По, — 2 с разведчиками вылетел с аэродрома в одном строю с ночными бомбардировщиками — в целях маскировки.