— Считай их своими клиентами, — улыбнулась Душенька.
В комнату постучались. Это служанки принесли суп. В нем даже кусочки морковки плавали и зелень. Для вида я съела пару ложек, сказала, что сыта, и прогнала их. А вскоре пришел Флего. Шляпу он сменил на небольшой тюрбан со стразами, вместо платья на нем была рубашка с розами и брюки-клеш.
— Вызывали, ваше величество? — Он наигранно поклонился мне перед тем, как закрыть за собой дверь.
— Входи-входи, — поманила я его к себе.
Флего приблизился к кровати, сверкнул светло-карими глазами, подведенными черным карандашом, и нетерпеливо спросил:
— Ну?
— Я обедаю с Матиасом. Сделай из меня красавицу!
Глава десятая
Я не знаю, что из моей короткой, но весьма содержательной фразы не понял Флего. Однако спустя час суетливой подготовки из зеркала на меня смотрела далеко не запрошенная красавица. Уроков видеоблогерш по созданию стиля и мейкапа в Шейсауде явно не хватает! Вот было бы здорово, если бы перебор нашего контента перенесся в параллельный мир…
Платье-оверсайз уместно на беременной или толстушке. Для девушек моей комплекции оно должно либо гармонировать с подходящей обувью вроде слипонов или балеток, либо должно иметь бренд. А то, во что нарядил меня Флего, больше напоминало обноски от старшей сестры. Про прическу рассказывать? Коротко: на голове стояла башня из косичек.
Душенька всеми силами старалась изображать серьезный вид, когда я таращилась на свое отражение и пыталась поднять опустившиеся уголки губ. Она правда старалась. Но расхохоталась.
— Флего! — Я повернулась к нему в неудобных туфлях, превратившись мои ноги в копыта. — Красота должна спасать мир, а не калечить. Я хочу понравиться Матиасу.
— Ее величество нравилась ему именно такой. — Он равнодушно подпиливал свои ногти, сидя в кресле-качалке.
— А тебе?
— А я к женщинам равнодушен. — Флего подул на кончики пальцев и, подняв взгляд, замер. — Это ужасно, я согласен. Но в этом вся королева Альвира. — Он взмахнул рукой. — Простота, строгость, минимализм. В Шейсауде запрещено все, что вызывает похоть, склоняет к низменным соблазнам.
— По тебе этого не скажешь. — Я не постеснялась двусмысленно улыбнуться, скользнув по нему взглядом. — Ты сверкаешь, как новогодняя елка.
— Как что? — удивился он.
Я опомнилась, что нахожусь в другом мире, но не изъявила желания объяснять Флего первопричину наряженного под новый год дерева.
— Ну хочешь, я еще румян добавлю! — Флего встал с кресла.
— Еще румян? Мне и так жарко! Давай убирай все это! — скомандовала я, засунув пальцы в прическу и начав выдирать из нее шпильки. — Я больна. Значит, я должна выглядеть соответствующе — болезненно и маняще. Так, чтобы Матиас захотел приласкать меня, а не подать на развод.
— Крурот и Хишика строго-настрого приказали мне следовать инструкциям.
— Что будет с тобой, если ты нарушишь пару правил устного договора?
— Ничего, — пожал плечами Флего.
— Тогда твори. Я в твоем полном распоряжении. И не притворяйся, что тебе не хочется.
Он помялся еще минуту и сдался. Очередной час, потраченный на умывание, переодевание, расчесывание и натирания, сулил мне приятный сюрприз. Знала бы я, что я такая хорошенькая, может, запротестовала бы, когда из меня делали Иоанну. Из зеркала мне улыбалось милейшее создание со здоровой кожей, естественно-алыми губками, с жемчугом темных глаз и мягко лежащими на плечах локонами волос. От скромности я не помру. Флего нашел для меня светло-бежевое платье длиной до щиколотки, приталенное, с рукавом в три четверти и небольшим вырезом, не оголяющим зону декольте, но открывающим шею и ключицу. Для начала достаточно было и этого. До бикини когда-нибудь тоже доберемся.
— Совсем другое дело! — обрадованно заявила я, покрутившись вокруг себя. — Такой жене Матиас всю душу изольет. Спасибо, Флего! Теперь и я готова назвать тебя… Эм-м-м… Пока не гением. Но ты к этому идешь.
Он сжал губы, прибрался на туалетном столике и в шкафу и ушел, не попрощавшись.
Чего и следовало ожидать, Хишика пришла в ярость, увидев меня. До обеда оставались считанные минуты, прислуга уже накрывала на столик на террасе, а я тут, видите ли, своевольничала. Честно, эта женщина все больше меня раздражала. Когда она просила помощи, была готова руки целовать, а теперь строила из себя хозяйку, на которой весь дворец держится. С одной стороны, я ее понимаю: ей не нравилось присутствие Душеньки возле меня. С другой: а чего он ждала?
— Я же не лезу в государственные дела, — сказала я, устав слушать ее причитания. Слуги к тому времени все приготовили и удалились. Душенька сказала им, что сама обслужит ее величество и господина Матиаса. — Пусть комиссия по-прежнему всем занимается. Королева еще слаба, чтобы возвращаться к власти.
— Еще не хватало, чтобы вы начали хозяйничать в королевстве!