Олег под столом нашарил мою ладонь и легонько сжал, напоминая о том, что он всё ещё рядом и ни за что меня не оставит. А я сглотнула, стараясь избавиться от страха, подкатившего к груди и комом ставшего в горле.
— И что хотел? — спросила я.
Мама закусила губу, будто жалея о том, что вообще заговорила об этом, а потом осторожно промолвила:
— Да ничего такого. Привет тебе передавал. Просил не забывать о родном отце.
— Я лучше всё-таки забуду, — резко отозвалась я. — Не бери больше трубку, ладно? Не надо тебе с ним разговаривать, и вообще.
Мама послушно кивнула, хотя явно не понимала, почему я так отреагировала. Но оно и понятно. Приятного мало, а я на отца реагировала, как на какой-то триггер.
Вечер, так хорошо начинавшийся, испортился одним упоминанием отца. Разговор больше не клеился, я кусала губы, мама отводила взгляд и уже через полчаса поднялась, потупив взгляд:
— Мы поедем уже домой, наверное?
Я хотела сказать, что не стоит, но поняла вдруг, что лучше точно не будет.
— Да, — кивнула я, — что-то устала… — я опустила руку на живот, поняв, что в самом деле испытываю легкий дискомфорт. Может быть, он и был всего лишь надуманным, но я всё равно зажмурилась и тяжело вздохнула, чувствуя, что больше всего на свете хочу лечь в кровать и никого больше сегодня не видеть.
Мама и Анатолий Игоревич засобирались. Провожать их взялся Олег, а я поднялась в свою спальню и смотрела из окна, как Лавров улыбался, обнимал мою мать, пожал руку её будущему мужу. Анатолий Игоревич поспешил скрыться в салоне автомобиля — его машина, конечно, и рядом не стояла с Олеговой или старой отцовской, но была довольно надежной и подходящей для среднего класса.
Я б хотела жить такой. Более простой жизнью, но подумала, что, наверное, уже и не переучусь. Папа приучил меня оценивать людей по-другому, и. Нет, я даже не ненавидела его за это. Злилась, скорее, да и всё.
— О чем думаешь?
Я вздрогнула и обернулась. Олег стоял у меня за спиной — непонятно, когда только и успел подойти. На губах его играла легкая улыбка, и он смотрел на меня с нежностью, но только нежности этой я всё равно не доверяла, хоть и хотела расслабиться и забыть о всех своих сомнениях.
Олег никогда за эти два с половиной месяца, что мы жили в одном доме, не заходил ко мне в спальню. Мы даже не целовались ни разу с того самого момента, как съехались. Он не был моим мужчиной — хотя определенно оставался отцом моего ребенка. Заботился, обустраивал быт, и мы гуляли вместе, ходили в какие-то кафе-рестораны, вместе посещали гинеколога, упрямо развеивая впечатление, оставшееся у Натальи Альбертовны после первой встречи.
На людях мы казались счастливой парой, которая почему-то тянет со свадьбой. Но только я вообще не собиралась за него замуж, даже ради приличий.
— О том, что отец наверняка спросил маму, не замужем ли я ещё, — тихо прошептала я.
— А ты хочешь?
— Чтобы своровать у тебя деньги и папеньке принести? Спасибо, обойдусь как-то.
Олег шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами до минимума, и обнял за плечи. Я заглянула в его глаза и тяжело вздохнула, чувствуя, что вновь тону в его глазах. Я давно уже думала — наивная какая! — что приучила себя не реагировать на его улыбки, на мягкие вкрадчивые взгляды. Не тут-то было! Я опять потерялась, и сердце, до того ровно бившееся в груди, сейчас колотилось так гулко, что я ничего не могла с ним поделать.
Только в этот раз от участившегося пульса мне не стало плохо. И я в самом деле могла дышать, как нормальный человек, только вот чувства мои, кажется, не поддавались нормальному человеческому разумению. Я бы очень хотела их унять, вновь замкнуться в своей скорлупе из равнодушия, но получилось только хуже; сердце отказывалось подчиняться.
Олег ласково коснулся моей щеки, заправил непослушную прядь волос за ухо и протянул:
— Ты в самом деле очень похожа на свою маму.
— Похожа? — удивилась я. — Внешне — да, конечно.
— Ну, внешне — это ерунда, — покачал головой Лавров. — Можно быть копией человека, но при этом внутри — совершенно другим. Нет, вы с ней внутренне похожи. Как две капли воды. Ты такая же солнечная, как и она.
— Мне кажется, — вздохнула я, — я уже немного погасла.
Олег отрицательно покачал головой.
— Ну куда погасла? Ты же ещё совсем молодая девушка, — усмехнулся он. — Тебе двадцать лет, Стася. Ты просто немного разочаровалась в мужчинах.
— И это мне говоришь ты?
Лавров скривился.