Герман закинул руки за голову, принялся рассматривать трещины на потолке, ожидая когда придет Он. Внутреннее чувство говорило, что уже давно перевалило за полночь, а Он не появлялся, впрочем, как и обычные гости.
Легкое царапанье по металлической двери, нежный, если бы не бульканье голос, промурлыкал:
- Открой, милый.
Мастер по опыту знал, что отвечать упырю* нельзя, иначе еще дольше будет маяться вокруг.
- Я буду нежной... или жесткой. Я буду той... что ты хочешь, - дверь заскрипела под нажимом чудовищной силы, но выстояла, как стояла много раз до этого.
- Выкормыш козы, да открой ты ее, и всади, - молочно-белый призрак завис над столом, перекидывая отрубленную голову, из руки в руку.
Палач лишь посмотрел на убиенного неделю назад графа, и снова уставился на потолок.
- У меня в служанках было наложница с востока, - дверь заходила ходуном, но голос упыря по-прежнему остался ласковым, - она научила меня таким вещам, которые тебе и не снились.
"Где же Лизаэла?", - Германа не столько заботила судьба призрака несчастной девушки, сколько пари заключенное самим с собой: на то, как долго она пробудет в этом мире. Пока любовница мэра продержалась полгода.
Герман неспешно осмотрел всю комнату и наткнулся на едва видный силуэт в дальнем углу. Мастер довольно улыбнулся, затушил стоящую на табуретке свечу, поднял с пола осиновый кол, мало ли что. Повернувшись к стене, палач предался своим мыслям, все, что могли сказать граф и упырь, он знал лучше их самих.
"Нужно потребовать премию, за возню... еще Гунтеру сказать, дабы вычистил клетки смертников, да солому постелил, а то воняет, сил нет больше... дьявол, заказ не оформил на новую партию топоров..."