— Мне пора на работу, — Ахо поднялся из-за стола. — Всем хорошего дня, — он чмокнул Лизу в щеку, потрепал сына по голове. — Лена, удачи в поисках друзей.
Следом за отцом нас решил покинуть и Демиан. Взяв свою тарелку, он собирался было отправиться на кухню, но Лизин голос остановил его. Не сводя с меня глаз, мама отчеканила.
— Демиан, оставь. Сегодня убирает посуду Лена, — и улыбнулась так сладко, что меня аж передернуло. — И моет её.
Демон младший с плохо скрываемым наслаждением оставил тарелку. А потом поинтересовался.
— А чем еще Лена будет заниматься?
— О, раз она сидит дома и страдает от безделья, то я найду ей массу приятных занятий. Например, уборка. Еще мне надо высадить лилии на заднем дворе. Дел по дому достаточно. Замечательно, что дочь решила мне помочь.
Это запрещенный прием, и она в курсе.
Но, чтобы не показывать матери, что она меня сделала, я растянула губы в улыбке.
— Как скажешь. Может будут еще какие-то пожелания?
Вместо Лизы ответил Демиан.
— Мопед мне помой.
Не найдя, что ответить, вопросительно посмотрела на мать — та кивнула со словами.
— Брату необходима помощь, — и Лиза глянула на настенные часы. — Сейчас мне надо в магазин. Когда я вернусь, надеюсь, посуда будет вымыта. Раз уж сидишь дома, так сиди с пользой.
Лиза встала из-за стола и ушла в прихожую, я же принялась за тарелки. Довольный Демиан порылся в карманах и протянул мне с ленцой ключи.
— Он во дворе. И будь аккуратно, не поцарапай краску.
— Постараюсь, Ваше Величество, — процедила я сквозь зубы.
Клыкастый нагло улыбнулся. И почему я не умею испепелять одним лишь взглядом? Сейчас эта суперспособность пригодилась бы.
— Хоть на что-то сгодишься, щепка, — бросил мне на прощание этот… Этот… Ладно, опустим красные эпитеты. Думаю, вы меня поняли.
Новая жизнь, называется! В старой ни разу такого не было!
Давно уже стемнело, и я пряталась от эксплуатирующей труды подростков семьи на чердаке в компании пачки печенья и кофе. Заслуженный отдых, правда, долго не продлился.
— Лена? — дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась кудрявая голова моего братца.
Я облюбовала небольшую комнату, служившую складом всевозможного хлама, оставшегося от бывших хозяев. Сломанная мебель, игрушки, парочка картин, советский телик с разбитым экраном. Давно пора все на свалку свести. Как раз и Сорше комната освободится.
Единственное место, где я могу побыть в одиночестве, наедине с собственными мыслями. В этой пресловутой новой жизни у меня даже личного пространства нет.
— Чего тебе? — поинтересовалась я у Марка.
— Все внизу сидят… Играют в карты.
— И что мне до этого?
— Присоединяйся.
— Нет, спасибо. Мне хочется побыть одной. День, знаешь ли, был тяжелый, — поставив на пол кружку, я продемонстрировала брату местами грязные от машинного масла ладони. Называется, помыла мопел клыкастого и теперь сама не могу отмыться.
— Мама не хотела тебя обижать. Просто ей казалось такой способ покажет тебе, нельзя много сидеть дома. А ты действительно ни с кем особо не общаешься.
— Маркус, эта женщина привезла меня сюда, в какой-то восемнадцатый век, где не существует Интернета, кабельного телевидения, куда только-только добралась мобильная связь, — я загнула третий палец. — Мне, пожалуй, стоит поблагодарить ее, что она нашла себе обеспеченного кавалера. По крайней мере, у нас есть электричество. Я отрезана от нормального мира, от своих друзей, от привычной обстановки, я живу в комнате с самой настоящей мегерой, которой можно детишек по ночам пугать. А мой так называемый «брат», — сделала воздушные кавычки, — просто-напросто говорящая горилла. И ты еще спрашиваешь, почему я не бегаю радостная по Тангрету и не предлагаю дружбу каждому встречному! Оставьте меня и мое горе в покое, Маркус. Моя нормальная жизнь кончена. Осталась только эта, где впереди ничего, кроме боли, ненависти, тлена и мрака… — я обняла себя за плечи. — Мама лишила меня всего, увезла сюда и сама же на меня обижается, что я не играю в идеальную семью.