Просто закрыть глаза…
И забыться.
Глава 5. В пути
Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.
Сорок восьмой год эры Нового Бога.
С оглушающим звоном лопнуло зеркало, рассыпавшись веером острых осколков. Огонь принялся лизать стены, перекинулся на кровать, вскарабкался на стены, на потолок. Веста лежала, скорчившись на полу, прижимая к себе порезанную руку, не в силах ни пошевелиться, ни закричать.
Сквозь треск пламени она слышала, как испуганно зовет её Дана. «Веста! Веста! Где ты?!». Но в ответ она молчала… Сама не зная почему. Просто слова застряли в горле, а перед глазами всё еще стояла эта страшная картина — чужое отражение в зеркале, появившееся так внезапно. Насмешливый взгляд карих глаз, кривая улыбка, скользнувшая по красивым губам, и шепот: «поймал тебя, птенчик…»
— Веста! О боги! Веста!
Дана подхватила лежавшую на полу девочку, прижала к себе и бросилась прочь из горящего дома.
Снаружи бесился ледяной ветер, поднимая с земли снежную крошку. Белояр в этом году выдался холодный. Почти такой же, как и Лютый до него.
Женщина остановилась, чувствуя, как дрожит внучка. Оглянулась на дом — тот ярко полыхал на фоне звездного неба. Поджог, скорее всего. Местные изначально были против колдуньи и её отродья.
Кто‑то уже засуетился, сбежались люди с ведрами, выстроились в цепочку. Им не хотелось, чтобы огонь перекинулся на остальные дома.
Отойдя в сторону, Дана осторожно опустила ребенка на снег. Веста не отрываясь смотрела на их дом, объятый пламенем, продолжая крепко стискивать кулаки. Только сейчас её бабушка обратила внимание, что капли крови оставляют на снегу рубиновые следы…
— Веста, ты порезалась?! Что у тебя в руке? Разожми пальцы. Давай… Ах! — как‑то странно воскликнула, когда из рук внучки выпал блестящий осколок зеркала, а потом внезапно поддалась вперед, обхватила тонкие плечи Весты и заглянула в её светлые глаза. — Что ты видела в зеркале? Только честно, Веста. Кого ты видела в зеркале?
Веста молчала несколько секунд, а потом сказала:
— Только себя.
— Честно?
— Да.
Дана выдохнула с облегчением, потом взяла горсть снега и прижала к порезу девочки. Подула на него и зашептала заговор. Тихо и торопливо.
Кровь перестала идти.
Веста помнила, как бабушка наказала ей стоять в сторонке, а сама отправилась помогать тушить огонь. Веста же подобрала осколок зеркала, вытерла от собственной крови и заглянула… На краткое мгновение ей показалось — на нее из блестящей поверхности смотрят чужие темные глаза.
Девочка торопливо спрятала осколок в кармашек платья.
О том, что она на самом деле увидела в зеркале, Веста так никому и не рассказала.
Когда повозка подпрыгнула на очередной кочке, Веста проснулась. И только спустя некоторое время поняла — вчерашний кошмар ей не привиделся. Всё произошло на самом деле: её действительно обвинили в колдовстве, и она предстала перед судом Единого, на рассвете должна была состояться казнь… И состоялась бы, если бы ночью приговоренную не забрал Ру.
Веста сонно протерла глаза. По небу только — только разливалось свинцовое утро. Было прохладно, и она, плотней закутавшись в теплый платок, бросила взгляд на остальных девушек — все спали, кроме одной. Той самой, что показалась Весте смутно знакомой.
«Я видела её. Точно где‑то видела».
Веста осторожно дотронулась до разбитой губы. Ничего страшного — рана уже покрылась корочкой и должна скоро зажить. Но всё равно больно и неприятно. Тем более, Ру запомнил её выходку и вряд ли так просто забудет.
— Я Веста, — ей показалось надо что‑то произнести под таким внимательным взглядом.
Девушка была красивая, про таких обычно говорят — кровь с молоком. Темно — русые волосы, васильковые глаза, мягкие весенние черты лица. Она и держалась смелее, чем остальные, которые на новенькую поглядывали с плохо скрываемым беспокойством и неприязнью. Ру ведь ведьму привел, как никак. Как пить дать жди от слуги Отверженной неприятностей.
— Кира.