— Да вообще-то я всегда таким был, — улыбнулся Мэдок.
— Скажи это моей попе, — припомнила вчерашнюю пытку клеймом.
— То была вынужденная мера, Филиппа, — и тут не растерялся Истинный.
В ответ на это заявление я негромко фыркнула. Потянулась к пламени, чувствуя, как неприятный, липкий холод пробирается дальше. Скользит по телу, проникает внутрь, вымораживая каждую мою клетку.
— Ты вся дрожишь. — Мэдок нахмурился.
— Это от неудовлетворённого желания, — проворчала я, натягивая халатик.
Широкая мужская ладонь прижалась к моему лбу, и я поймала его хмурый взгляд.
— У тебя снова жар.
Стоило ему это сказать, как меня затрясло ещё сильнее. Громко клацнула челюсть, и я притянула к груди колени, тщетно пытаясь согреться.
А ведь всего каких-то пару минут назад мне было так хорошо и так жарко…
Совести нет у этого хальгада.
— Может, мне стоит снова попить той травки?
— Попить и сразу спать, — не терпящим возражений тоном распорядился герцог.
Подхватив меня на руки, отнёс в кровать, накрыл пуховыми одеялами, после чего дал настойку аа-чего-то-там. И пока я её цедила, кривясь и дрожа, как осиновый листик, де Горт скинул с себя сапоги, через голову стянул рубашку, отчего я чуть не поперхнулась отваром, и вернулся к моему наиновскому ложу.
— Уже передумали?
— Обязательно передумаю, но не сегодня.
С этими словами Стальной забрался в постель. Дождавшись, когда я допью настойку, властно, как будто так и надо, притянул меня к себе. Стоило его рукам накрыть мои, а моей спине коснуться его широкой обнажённой груди, как дрожь усилилась, в одно мгновение из ледяной превратившись в невидимое пламя, растёкшееся по коже.
— Не хочу, чтобы ты мёрзла.
— Что вы сделали с настоящим де Гортом? — прошептала я сонно, чувствуя, как глаза начинают слипаться.
— Спокойной ночи, Филиппа. — Шёпот скользнул по моим волосам, и я ощутила лёгкий поцелуй на своей щеке.
А спустя мгновение, кажется, уже крепко спала, согреваясь в заботливых мужских объятиях.
* * * * *
Проснулась я в довольно бодром, на удивление, состоянии. Нет, горы сворачивать и завязывать их в бантики ещё не была готова, но с постели, заметно опустевшей (в том смысле, что не было рядом герцога) поднялась с первой попытки. Да что там… почти что с неё подскочила!
Настроение, как ни странно, тоже было приподнятое, словно накануне получила огромный заряд эндорфинов. Хотя с чего бы… Уж точно не из-за обнимашек-миловашек с Мэдоком. Мне вообще миловаться с ним не следовало, не знаю, что на меня вчера нашло, но могу с уверенностью заявить, что ничего подобного больше не найдёт и не повторится. Что у меня, в самом деле, нет силы воли? Или я не в состоянии держать в узде свои гормоны? Всё есть: и сила воли, и гормоны… необузданные животные.
А его всемогущество так и остался необъезженным…
На этой мысли я поняла, что мне пора завтракать, потому что ничто так не отвлекает от идиотских умозаключений, как хрустящие гренки с вареньем.
На звон колокольчика прибежала Илсе со вчерашним травяным напитком. Обрадовавшись тому, что застала меня в вертикальном положении и в относительно здоровом состоянии, служанка развела бурную деятельность. Оказывается, во дворце нас ждали к полудню, а уже шёл одиннадцатый час, поэтому собираться следовало оперативно.
— Я как раз хотела вас будить, хоть господин велел не беспокоить вас до последнего, — говорила камеристка, помогая мне обрядиться в светлое платье в светлых кружавчиках. — Все леди уже позавтракали, поэтому вам принесут завтрак в спальню. Если вы, конечно, не против, моя леди.
— Разве я когда-нибудь была против завтрака? — вопросила риторически и плюхнулась на пуфик возле туалетного столика, потому что наступал этап причёски.
На сборы ушло около часа, после чего я с удовольствием подпитала свой организм калориями, зарядилась силой и энергией. Илсе тем временем заправляла постель и продолжала болтать. От неё я узнала, что ближе к вечеру меня придёт осмотреть лекарь. Оказывается, он уже обследовал меня вчера, пока я крепко спала, и горит желанием ещё раз заглянуть к пятой наине, дабы убедиться, что та в свою очередь не горит желанием расставаться с этим миром.