...И помни обо мне<br />(Повесть об Иване Сухинове ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Муравьев умолк. Роты в едином порыве сдвинулись с места. Восторженные крики оглушили площадь. И выше всех надрывный, юношеский голос Кузьмина.

— Постоим за отечество наше! Ура!

Муравьев, отворачиваясь, пряча слезы, сделал знак священнику. Тот начал читать по бумажке бодро, но дойдя до вопроса: «Для чего же русский народ и русское воинство несчастно?» — запнулся, сбился и чуть слышно просипел кощунственный ответ: «От того, что цари похитили у них свободу». Подскочил Михаил Бестужев, отпихнул священника, вырвал у него бумагу, звонко, внятно прочитал:

«— Что ж святой закон наш повелевает делать русскому народу и воинству?

— Раскаяться в долгом раболепии и, ополчась против тиранства и нечестия, поклясться: да будет всем един царь на небеси и на земле Иисус Христос.

— Что может удержать от исполнения святого сего подвига?

— Ничто…».

Сергей Муравьев переживал волнующие, почти счастливые минуты, но не мог не видеть, что солдаты мало что поняли. Многие при упоминании Христа перекрестились. Пожилой солдат в первом ряду с испугом громко спросил:

— Царя, значит, нынче вовсе не будет?!

Алимпий Борисов радостно гаркнул:

— А без царя-то оно и сподручней управляться!

На него зашикали, остепенили. Офицеры морщились. Муравьев не ожидал, что так будет, хотя Матвей его и предупреждал. Сергей Иванович верил, что через божеские образы идея добра и справедливости легче дойдет до ожесточенных солдатских сердец. Солдаты поймут, в чем смысл восстания. Ан не угадал. Солдатам, простым людям, нужен был царь, они привыкли к царю. Иисус — это хорошо очень, но где он, Иисус, может, на небесах, а может, неизвестно где. Другое дело — добрый, всепрощающий царь, ласковый к своим верным слугам, который всегда может дать укорот притеснителям и лихоимцам.

— Да чего уж там, — выразил общее шаткое настроение Михей Шутов. — Теперь деваться некуда.

Муравьев мгновенно оценил обстановку и уж хотел было пояснить, что присягать будут Константину, законному наследнику, хитростью и коварством отстраненному от престола, но ему помешало появление на площади нового лица. На почтовой тройке, волоча за собой снежный шлейф, лихо подлетел сияющий юноша, соскочил с саней и бросился в объятия Муравьева. Это был Ипполит Муравьев, его девятнадцатилетний брат, прапорщик. Захлебываясь восторгом, посылая во все стороны ликующие шальные улыбки, он рассказал, что назначен во вторую армию, но останется здесь с любимыми братьями умирать за свободу. С его нежных губ суровые слова слетали, как каленые орешки, детский смех журчал живительным ручейком. Его прибытие в момент присяги было добрым знамением, подобным явлению ангела. Офицеры пошли из рядов здороваться. Каждый спешил побыстрее пожать хрупкую руку Ипполита, черпнуть капельку света из его счастливых глаз. О да, это ангел слетел к ним, чтобы воодушевить перед мрачной и опасной дорогой.

Матвей Муравьев с силой тряхнул брата за плечи.

— Ты не должен здесь оставаться ни минуты, Ипполит! Немедленно отправляйся по назначению.

Ипполит, не умея согнать с лица улыбку, строго ответил:

— Ты шутишь, Матюша? И не надейся, я никуда не поеду отсюда.

— Оставь его, Матвей, — неуверенно сказал Сергей Иванович. — На него сейчас никакие доводы рассудка не подействуют.

— Нет, не отстану. Он должен сейчас же уехать.

Вспыльчивый Кузьмин не выдержал, вмешался. Его восторженная душа рвалась навстречу душе Ипполита. Он Матвея презирал за его осторожность, за чрезмерную рассудительность, которая в такой момент представлялась его пылкому уму чуть ли не изменой.

— Ваш брат и наш брат, — сказал он гулко, как из колодца. — Зачем вы хотите лишить его чести погибнуть за отечество, принуждаете… быть трусом? Вам такие больше по душе?

Ипполит расширил в изумлении светлые глаза, торопливо шагнул к Кузьмину.

— Вы, вы благородный человек!.. Я брат ваш, да, да!

Они обнялись и расцеловались. Потом на виду у всех обменялись пистолетами — на жизнь и на смерть. Почти задыхаясь от суматошной полноты бытия, любя в этот миг друг друга и всех вокруг, с трепещущими, как струны, сердцами, они не знали ни страха, ни сомнений.

— Коль понадобится умереть, я умру с честью, — смеялся Ипполит.

Около часа дня под музыку оркестра и барабанную дробь восставший полк выступил из Василькова навстречу своему бессмертию.

На выходе из города у последних домов стоял, опираясь на посошок, древний житель. Он мелко-мелко крестил проходящие роты, бормоча себе под нос:

— Одолеть вам супостатов, ребята. С богом! Эх, косточки христианские захрумкали.

Старик так понимал, что солдатики отправились воевать турка. Он бы и сам за ними поскакал, хоть на одной ноге, да силенок у бедняги осталось только доплестись до печи.