— Почему ты помогаешь мне?
Вместо ответа она поначалу лишь просто улыбнулась ему своей безупречной и лучезарной улыбкой.
— Ну как я могла оставить в беде такого красавчика как ты.
— Но откуда ты узнала, что я здесь?
— Сердце подсказало…
Через несколько мгновений, когда последний замок упал на бетонный пол, Виктор взял в свою руку ладонь Валькирии и пристально посмотрел в её большие, красивые глаза.
— Куда мы направляемся?
— Пока что просто подальше отсюда.
— У меня ещё осталось одно незаконченное дело. О'Жей держит в плену, в Беверли Хиллз одну девушку и очень скоро собирается сжечь её на костре. Я должен идти и спасти её.
— Сам?..
— У меня нет другого выбора.
— Мой план, думаю, немного получше. Пять сотен моих амазонок находятся как раз неподалёку оттуда и только и ждут приказа к атаке.
— Невероятно. Ты просто моя спасительница и я даже не знаю как смогу затем отблагодарить тебя за всё то, что ты для меня сделала.
— Не нужно благодарностей, — неожиданно Валькирия крепко обняла Виктора за плечи и страстно впилась в его губы своими губами. Этот горячий, долгий поцелуй длился, наверное, секунд сорок, а когда он, наконец, закончился, девушка снова улыбнулась и нежно погладила своими пальцами его по щеке, — Этого будет достаточно… вполне достаточно. А теперь давай поскорей уходить отсюда, пока ещё на наш шум не сбежались все фаталоки Центраполиса.
♦ ♦ ♦
Якус прибавил шаг. Якус торопился. Якуса снова переполняли его прежние, дикие и первобытные эмоции. Неужели это правда? Неужели Дикий Лев жив и он находится здесь, всего в нескольких сотнях метров от него? Сколько мыслей одновременно путались в его электронной голове и сколько чувств переполняло его механическую душу. Он и раньше смутно подозревал, что его заклятый враг не мог погибнуть просто так, в обычной засаде. Нет. Обычно такие герои как он и умирают по особенному. Что же, пускай он получит достойную смерть! Это будут такие пытки, что он десятки раз будет умирать от нечеловеческой боли и десятки раз снова возвращаться к жизни, благодаря уникальной фаталокской медицине. Долгие месяцы он будет лично истязать тело Дикого Льва, а когда он, наконец, успокоит свою ненасытную месть, то казнит этого горе-освободителя на главной городской площади, на глазах у сотен тысяч плачущих рабов.
Старая, кирпичная коморка, в которой находился пленник, была уже совсем рядом. Батальон хамелеонов, стоявших на страже, завидев губернатора, тотчас отдали ему честь, но Якус в тот миг даже и не обернулся в их сторону. Ему не терпелось поскорей посмотреть в глаза того, кто когда-то так жестоко и беспринципно сломал и исковеркал его собственную жизнь.
Хлипкая, деревянная дверь резко распахнулась и, шагнув внутрь, он тут же осмотрелся по сторонам. Зоркий, оптический взгляд пробежал по стенам, но так и не смог разглядеть в полумраке, закованного в кандалы, пленника. Странно… Коморка была совершенно пустой. Нехорошие подозрения вдруг закрались в мозг губернатора Центраполиса. Словно вкопанный, он замер на одном месте, десятый раз изучая тёмные углы, тщётно пытаясь найти в одном из них свою пропажу. Его нигде не было. Дикий Лев сбежал!!!
Рядом у стены валялись лишь бесполезные цепи и сломанные замки. Увидев их, Якус вдруг отчётливо почувствовал, как целый шквал ужаса, отчаянья и дикой, первобытной ярости внезапно захлестнул его больной и неустойчивый рассудок.
— Нет!!! Этого не может быть! Вернись!!! Вернись, я тебя умоляю…
На громкий крик генерала внутрь тотчас вбежал один из фаталоков, охранявющий здание.
— Что-то случилось?
— Где пленник?
Солдат осмотрелся по сторонам и в недоумении покачал головой.
— Не понимаю… Ещё совсем недавно он был здесь. Я ни на секунду не покидал свой пост.
— Ты позволил ему сбежать! Ты упустил его, жалкий идиот. Вы все здесь сговорились против меня. Вокруг одни враги… одни враги…
Совершенно не отдавая отчёт своим поступкам, Якус вдруг достал из-за спины бронебойную пушку и, почти не целясь, выстрелил в голову бронепехотинца. На стене напротив тотчас возникло пятно из крови и остатков микросхем, а безжизненное, механическое тело несколько мгновений ещё сохраняло равновесие, а затем, подобно оставленной без присмотра марионетке, рухнуло на бетонный пол.
— Что ты делаешь, безумец, — голос Фарио был тихим, отрывистым и почти незаметным на фоне десятков и сотен других голосов, так внезапно возникших в воспалённом сознании Якуса, — Ты убил фаталока. Скоро сюда придут остальные охранники и тебе уже, как раньше, не удастся скрыть своё преступление.
— Мне всё равно. Все эти годы ты твердил мне, что я смогу изменить собственную судьбу. Какой глупец… Как я мог так долго верить в такую чушь?
— Ты сам во всём виноват.