— Как же так? — Услышав такое, Виктор побледнел и с тревогой посмотрел на девушку, — Мне уже приходилось терять близких мне людей и я не вынесу, если ещё и с тобой что-то случится. Не пугай меня непонятными фразами. Скажи правду и тогда я, клянусь, сделаю всё, чтобы предотвратить беду.
— Боюсь, тогда уже ничего нельзя будет изменить. Темный проповедник О'Жей уже давно хочет избавиться от меня. Придет время, он схватит меня и попытается сделать то, что ему не удалось сделать пять лет назад. Но ты только не переживай, — изящная, тонкая рука вдруг нежно и успокаивающе коснулась лица Виктора. Затем Фиона улыбнулась. Это была печальная улыбка. Одновременно в ней читались: страх перед неизбежностью и непоколебимая надежда на будущее, — Всё будет хорошо. Ты придёшь вовремя и уже навсегда остановишь лжепророка.
— Это правда?
— Я не умею лгать.
— И что случится потом?
— Мир станет другим. Покрытая мраком земля снова увидит свет. Твой голос услышат многие тысячи людей и они пойдут за тобой до самой победы.
— Ты говоришь о восстании против фаталоков?
— Да.
— Я бы тоже очень хотел в это поверить, — на миг Виктор обернулся и снова окинул взглядом бесконечную толпу бывших рабов, собравшихся внизу, — Но я не могу. Извини… Я ничуть не сомневаюсь в их храбрости. Я только боюсь, что одной храбрости не достаточно для того, чтобы победить закованных в броню монстров с тяжёлыми пулемётами.
— Всё гораздо сложнее чем ты себе представляешь. Я вижу троих: воина, мученика и скитальца. Они находятся далеко друг от друга и у них разные цели, но, только сложив свои силы, они смогут вместе совершить то, что сейчас кажется невозможным.
Когда железный дом будет разрушен.
Когда великий герой выведет на поверхность свои подземные армии.
Когда лучи света снова коснуться стен вечного города.
В день, который люди уже сотню лет считают днём своего единства.
Земля будет освобождена.
— Ты хочешь сказать, что я один из этих троих, от кого зависит будущее всего человечества?
— В этом нет никакого сомнения.
Железный меч выпал из руки Виктора и со звоном ударился о каменные ступеньки. Несколько минут он растерянно смотрел на Фиону, после чего поднял голову вверх и сам про себя, тихо рассмеялся.
— Эсли бы это мне сказал кто то другой, я никогда бы в жизни не поверил. Подумать только. Я… бывший бездельник и угроза общества и вдруг — спаситель этого мира. Если бы я не знал тебя слишком хорошо, я подумал бы, что это просто глупая шутка. Почему я? На Земле ведь, до сих пор, живут тысячи людей, каждый из которых в сотню раз умнее и порядочней меня.
— У тебя есть то, чего нет у них: сила, мужество и самоотверженность. Тебя ждёт великое будущее, но в то же время существует что-то, что очень сильно меня беспокоит в тебе.
— О чём это ты?
— Недавно я так отчётливо увидела над тобой чью-то чёрную тень, готовую погубить тебя и сделать бессмысленным всё наше дальнейшее сопротивление. В будущем тебя ждёт большой обман и если ты поддашься ему, все полетит прахом и Земля уже больше никогда не увидит свободы.
— Какой ещё обман?
— Коварный и жестокий. Обман, порождённый тем, чьё сердце чернее этой вечной ночи. Опасайся его. Он долго и тщательно готовил свой план и если он у него сработает, случится непоправимое и уже никто, в том числе и я, не сможет спасти тебя.
Сильная рука медленно легла на хрупкое плечо девушки. Виктор нежно прижал стройное тело Фионы к себе и, склонившись, прошептал ей на самое ухо:
— Я постараюсь не разочаровать тебя. Я найду в себе силы, чтобы отличить правду от лжи. Ради тебя… и ради всех нас.
— Я верю в тебя. Может быть, все ещё будет хорошо…
♦ ♦ ♦
Это был абсолютный мрак. Сюда, в небольшую комнатку, с наглухо закрытыми дверьми и окнами, которая, в свою очередь, находилась в центре города, полностью укрытого от солнца чёрным куполом даже теоретически не мог проникнуть ни один лучик света. В такой темноте даже сверхчувствительный фаталокский глаз был уже не в состоянии различать очертания предметов. Эта непроницаемая, гнетущая темнота стала последним прибежищем для странного и одинокого существа, в страхе забившегося в угол и вот уже несколько дней просидевшего там без единого звука и движения.
— Скажи мне правду, Фарио, неужели я и вправду сошёл с ума?