Время terra incognita (без редактуры): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наши герои закончили школу. Конь на одни пятёрки, хотя из них двоих на пятерочника больше походил вечно лохматый Мотылёк, а плечистая фигура Коня если на какого-то отличника и тянула, то только на отличника физподготовки. Два года друзья мотались по всей стране, испробовав пару десятков различных профессий в рамках союзной программы помощи молодёжи в выборе дела, которому они хотели бы посвятить жизнь. Это была распространённая практика.

Наконец пришла пора выбирать. Посмотрев, как люди живут в других городах, друзья вернулись в родной Новосибирск, поближе к вкусным пирогам мамы Мотылька и соленьям мадам Конеевой, Колиной бабушки.

Мотылёк поступил на инженерно — конструкторский факультет, а Конь на факультет системного администрирования в сибирский технический институт. Отучившихся неполных четыре года, ещё не инженеров, но уже и не первокурсников, отправили проходить практику по специальности в конструкторские бюро и на заводы Новосибирска. Никому не нужны оторванные от жизни теоретики — гласил краеугольный принцип советского образования: — Только постоянная проверка практикой, только применение усвоенных знаний на настоящем, живом производстве могли воспитать сотни тысяч высококлассных специалистов, востребованных индустриальной сверхдержавой.

У Коня на новосибирском ТяжМашСтрое работал дядя и друзья попросили в деканате направление на этот завод.

Процесс автоматизации, начавшийся ещё до появления первых компьютеров (с изобретения автоматического суппорта для токарного станка) и успешно продолжившийся в двадцатом и двадцать первых веках, достиг своего рассвета с появлением единых управляющих систем. Сокращённо — ЕУС.

Что такое ЕУС, без которой сегодня немыслимо ни одно сколько-то серьёзное производство? Это логическое объединение, на базе вычислителей, всех этапов производства. Это используемый всеми инструмент: от работающих на станках операторов, до аналитиков и директоров. Это одновременно сердце и мозг любого завода или производственного комплекса. Единые управляющие системы, словно человеческое подсознание, выполняют сотни миллионов необходимых, но незаметных дел, оставляя сознанию — людям — только важные задачи, чьё решение требует интеллекта.

ЕУСы иногда называли системами искусственного интеллекта и это было верно ровно наполовину. Искусственные. Но не интеллекты.

Вопрос «что такое разум» слишком сложен. Даже если забыть о всей той чуши, что веками накручивали вокруг него философы и подойти исключительно с технической точки зрения.

Лично мне по нраву следующее волюнтаристическое определение: быть разумным, значит выйти за рамки, в которые загнала слепая природа или нерадивый разработчик.

У сей дефиниции имеется любопытное следствие. Нельзя остановиться и сказать, всё, баста — мы изобрели письменность, чтобы компенсировать свою слабую память и свою смертность, поставили на мозге, заточенном на «социальные взаимодействия в стаде», «заплатки» математики и логики — теперь мы разумны. Это неправда. Точнее, не совсем правда. Всё, что субъект может утверждать в конкретный момент времени, это то, что он, в лучшем случае, стал сегодня более разумным, чем был вчера. Всё дальше и дальше выходя из — под предварительно установленных ограничений. Ограничений, возникших в ходе эволюции и естественного отбора. Или ограничений, следующих из спущенного аналитическим отделом техзадания и принятой идеологии разработки. Говоря проще: разумен тот, кто сумел стать большим, чем был ещё вчера.

Но это моё субъективное мнение и я не планирую никому его навязывать.

Что до Коня и Мотылька, то второй, в свободное время, использовал ЕУС новосибирского ТяжМашСтроя для создания интерактивных виртуальных моделей, строительством которых изрядно увлекался. А первый, проходя практику в отделе системного администрирования, приметил закономерность в искажениях карты распределения информационных потоков возникающих в вычислительных блоках и искусственных нейронных сетях единой управляющей системы завода, когда его друг отвлекал все свободные ресурсы системы на собственные нужды. Они не были первыми, кто, в моменты простоя, использовал вычислительную мощность ЕУС, неизмеримо превосходящую вычислительную мощность домашнего терминала, для личных нужд. Так же как и не являлись первыми, кто подметил возникновение едва заметных искажений в единой управляющей системе — разных, для разнородных задач. Эти искажения считались паразитными. Безобидными и непонятным (в мире так много непонятного), с ними почти не боролись. Пара — тройка студенческих научных работ по изучению паразитных искажений, позволившая своим авторам защититься, давно и без смысла пропадала в архивах.

И тогда Конь выдвинул первую из своих знаменитых теорем. Впоследствии они говорили всем, что придумали её под градусом, но на самом деле в тот вечер друзья были трезвы, веселы и немного утомлены (как раз вернулись со смены, плюс ещё пришлось задержаться, так как Мотыльку хотелось закончить генерацию одной из своих моделей). Конь собирался на свидание, о котором вчера договорился с Леной из бухгалтерии. У Мотылька подобных планов не имелось и он лежал на диване, водрузив ноги на спинку стоящего рядом кресла, дружески подтрунивая над товарищем и немного завидуя, так как сам тоже засматривался на Лену. Только Мотылёк побоялся сделать первый шаг, а Конь сделал. Но это не важно, так как всё равно у Коня с ней ничего не получилось из — за кардинального несовпадения жизненных ориентиров.

Важно другое. Перекачивая из сети модный узор на свою выходную рубашку, Конь вдруг сказал: — Подумал насчёт этих искажений. Что если ЕУС как бы «нравиться» решать одни задачи больше, чем другие? И если подбирать ей задачи такого класса, отслеживая результат по закономерности возникновения «паразитных» искажений. Ну как бы: если девушка любит шоколадные конфеты, то дарить ей эти конфеты, но не просто так и не при каждой встрече, а со смыслом.

— Думаешь, Ленка любит шоколад? — заинтересовался Мотылёк.

Однако исторические слова уже были сказаны и не пропали зря, запав в голову друзьям настолько, что они решили попробовать. Значительно позже, когда они в сотый раз пересказывали этот разговор — директор научно — исследовательского института созданного специально для изучения новосибирского феномена, Тимофей Фёдорович, назвал их парочкой питекантропов придумавших колесо.

И вот, спустя неполных полгода, друзья отправились в разные концы страны, на наиболее подходящие, по мнению экспертного отдела НИИ СамСима, производственные комплексы. На сей раз они были до зубов вооружёны теорией и напутственным словом Тимофея Фёдоровича. Отправились, чтобы попытаться повторить свой случайный успех.

А отшившая Коня Ленка пусть и дальше ждёт своего принца, если, конечно, сумеет его разглядеть. Хотя она уже не работает в ТяжМашСтрое. Как и подавляющее большинство старых сотрудников. Родившемуся на базе заводской ЕУС разуму требуются скорее учителя, нежели рабочие, бухгалтера и дирекция. Обходясь на несколько порядков меньшим количеством участвующих в производстве людей, он уже сейчас способен перевыполнить норму, работая в одиночку на сотнях автоматизированных станков. Эффективность выросла за счёт планирования, оптимизации, уменьшения потерь и снижения количества ошибок. И, согласно предсказаниям сделанным НИИ СамСиса, эффективность труда первого в мире искусственного интеллекта тем выше, чем более он «умён». А если таких интеллектов в Советском Союзе будет не один, а десять или сто или тысяча, то…. Подавляющее экономическое превосходство. Бескровная победа. Вот и думай тут.

Конечно, «умность» искусственного интеллекта совсем не тоже самое, что «умность» человека. Он с самого рождения считает быстрее, чем тысяча математиков, дай каждому хоть по сто калькуляторов. Энциклопедичность его знаний ограничивается только пропускной способностью каналов связи. Нет, «ум» интеллекта совсем не тоже самое, что «ум» человека. А что это такое? Как его развивать? Вот над чем работают учёные из научно — исследовательского института самоорганизующихся систем. Мало создать интеллект или подобрать такие задачи, решая которые он «родится». Самое сложное правильно воспитать его, впрочем, также как и любого человека. Даже ещё сложнее. Интеллект не примешь в пионеры и он не сможет вступить в комсомол. Как воспитывать искусственный интеллект? А может быть всё — таки сможет вступить?

Приготовься читатель, после затянувшегося отступления, мы возвращаемся в основную канву повествования. Теперь, когда ты познакомился с тремя главными героями, я со спокойной душой могу продолжить рассказ. Всё правильно, нет никакой ошибки в подсчёте, тебе известны уже три главных героя — не стоит забывать юный небиологический разум, родившийся в новосибирском заводе тяжёлого машиностроения. Активный и любознательный малыш.

Суборбитальный челнок, среди прочих пассажиров, везущий Коня, то есть Константина Константиновича Конеева, заходил на посадку. Маленькие крылья едва позволяют маневрировать в атмосфере, но манёвры и не требовались. С хирургической точностью вытянутая «колбаса» челнока нацелена в приёмный коридор Краснопресенского аэропорта. Уже работают на полную мощность тормозные двигатели и пристёгнутый ремнём безопасности Конь, в нетерпении, барабанит пальцами по ручке кресла, раздражая соседа.

Простившись с дежурящим по вокзалу, Мотылёк вышел в город. Пройдя ряд контрольных автоматов, на сей раз благосклонно принявших его удостоверение, он остановился, ожидая пока коммуникатор подключится к городской сети. В центре небольшой привокзальной площади стоял памятник, хмуро поглядывающий вслед ушедшему поезду. На скамейке под памятником обнималась парочка, а чуть дальше присел франт в голо — комбинезоне, проецирующем по телу абстрактные картины. Рядом с франтом лежала одинокая роза, видно тоже кого-то ждал и Мотылёк заключил, что привокзальная площадь — излюбленное место свиданий чернореченцев.

Наконец коммуникатор прошёл аутентификацию и подключился к городской сети. Проложив путь к ближайшей гостинице, Мотылёк забросил рюкзак на спину и зашагал в сторону, куда указывала синяя стрелка.

Гостиница оказалась стандартной. Много таких сменили они с Конём, пока мотались по стране после окончания школы и до поступления в институт. Максимально автоматизированная, с минимумом живого персонала — парочкой приходящих техников и системных администраторов, настраивающих и контролирующих гостиничную автоматику. Кухни при гостинице не имелось, как не было и штата поваров.

Наплыва командировочных не наблюдалось и Мотылёк в одиночку поселился в двухместном номере на четвёртом этаже пятиэтажного здания. В ящике стола в вылизанном автоматическими уборщиками номере он нашёл пригласительный билет на торжественный ужин посвящённый вводу в эксплуатации восьмого реактора. Дата на билете стояла почти годовой давности.

— Может быть раньше здесь жиль энергетик? — подумал Мотылёк — Из тех, кто строил и вводил в эксплуатацию указанный в пригласительном билете восьмой реактор. А когда дело было закончено, странствующий табор из строителей и энергетиков откочевал на следующую стройку. Неужели целый год в номере не появлялось новых жильцов? Или каждый, прочитав, возвращал просроченный билет на место? В таком случае не станем портить традицию.

Улыбнувшись, Мотылёк вернул находку на место в дальнем ящике стола.

Мотылёк развернул завёрнутый в изолирующую плёнку мамин пирог и по комнате потёк аромат свежеиспечённого теста, как будто его вынули из духовки какой-то час назад. Такая двухслойная плёнка поглощала внутри упаковки кислород, повышая содержание азота, выступающего в качестве консерванта. Жаль только, что если один раз развернёшь, то для повторной упаковки потребуется новая плёнка.

Мотылёк отрезал здоровый кусок, а остальное поставил в холодильник. Холодильник был большим и вместительным. Так как собственной кухни при гостинице не имелось, то предполагалось, что командировочные станут питаться в столовых или приносить еду в номер.

Жуя пирог, Мотылёк написал сообщение матери о том, что доехал нормально, потом отправил пустой отчёт в НИИ СамСиса с той же целью.