Елена обрадовалась прохладе, окутавшей ее подобно защитному одеялу.
— Я пока ещё не вспомнила ту часть. — Ее сердце сжалось, забившись в панике только от одной мысли об этом, но она прижалась к крепкому телу Рафаэля и встретила свои страхи с высоко поднятой головой. — Что бы тогда не произошло, это было настолько ужасно, что я все это время блокировала события того дня.
— Возможно, твое перерождение воскресило воспоминания. — Объятия Рафаэля были крепкими, словно гранит, собственническими, оберегающими, надежными. — Кома, в которой ты находилась, разблокировала ту же часть твоего разума, что открывается для бессмертных во время аншары.
Он погружался в долгий исцеляющий сон после охоты на Урама, возвращался во времена своего детства, вспоминал невероятно прекрасное лицо матери, когда она смотрела на сына, истекающего кровью на лугу.
— Это может пробудить воспоминания, которые потускнели со временем настолько, что мы считаем их давно исчезнувшими.
— Ничто не исчезает навсегда. — Рафаэль почувствовал теплое дыхание у своей шеи и ладони, и прижатые к груди ладони. — Мы обманываем себя, что забываем, но воспоминания никуда не деваются.
Рафаэль погладил блестящие, почти белые волосы Елены. Когда они падали на руины Манхэттена, эти пряди свисали с его руки, словно знамя. Память о некоторых событиях высечена на камне.
— Что тебе снилось во время аншары?
— Об этом не рассказывают. У каждого ангела свое путешествие.
Елена положила ладонь ему на сердце.
— Думаю, там каждый встречается со своими демонами.
— Да. — А потом он принял решение, на которое не думал, что способен с того самого дня, как Калианна ступала легкими шагами по траве, покрытой росой, и чистым голосом напевала старую колыбельную. — Мне снилась моя мать.
Елена замерла.
— Не отец?
— Мой отец был монстром, о котором все знали. — Его мать же стала ночным кошмаром, непостижимым, никому не ведомым — Калианна поцеловала меня на прощание, когда я лежал, истекая кровью, после сражения, которое выиграть мне было не по силам.
Но он должен был попытаться остановить то безумие, что тёмным пятном заволакивало глаза его матери.
— Тогда я видел ее в последний раз.
— Её убил Совет?
— Никто не знает, что с ней стало.
Эта тайна не давала ему покоя на протяжении сотен лет и, скорее всего, будет преследовать еще несколько тысячелетий.
— Она просто исчезла. После того дня, как Калианна ушла, о ней больше не было никаких известий. — Рафаэля также не могли найти… долгое время. Такой юный и искалеченный, он не мог позвать на помощь, а лежал там, словно птица с перебитыми крыльями.
— Думаешь, она знала? — спросила Елена печальным голосом, — что пожертвовала своей жизнью, чтобы облегчить тебе задачу.
— Некоторые так говорят. — Рафаэль провел пальцами по крыльям Елены, как и всегда очарованный цветами, которые делали его охотницу уникальной даже среди ангелов.
— А ты?
— Когда у ангелов впереди тысячелетия жизни, иногда они выбирают длительный сон до тех пор, пока не пожелают проснуться.
Тайные, никому не известные места — вот где находят покой ангелы, когда вечность становится бременем.
— Думаешь, Калианна спит?
— Пока я не увижу ее тело и место, где она покоится… да, я считаю, что моя мать спит.
«Шшш, тихо, мой милый, шшш».
Глава 26